— Командир, иди отдыхай, у меня тут помощников выше крыши, есть кому гайки крутить…
— Ты чего, летун? Ты чего творишь тута? — негромко, чтобы не слышали обступившие его "семерку" механики, начал он. — У тебя ручка управления, а не хер, так чего ты ее дрочишь… Ты чего прыгал вверх-вниз как заяц в цирке? Чему тебя учили?
— Игорь, спасибо конечно, но у меня и так все нормально.
Виктор сразу, с переворота кинулся к бомбардировщикам. Те растянулись, трое уже собрались в клин, четвертый же сильно отстал, причем дистанция все увеличивалась. "Мессеры", разгоняясь с высоты, нацелились на этого, отставшего бомбардировщика. Со стороны это смотрелось даже красиво, если бы не было так страшно. У поврежденной "пешки", против пары эти стремительных и опасных, словно акулы, охотников, шансов очень мало. Виктор шел им наперерез, однако, несмотря на громадную скорость немного не успевал.
— Ну ты ей хоть вдул? — спросил Шишкин. — Ты же так и не рассказал ничего. Хоть не зря страдаем?
Гитара оказалась семиструнной, но Виктора это не смутило. Однако дальше началось сплошное разочарование. Он не мог взять даже простейший ля-минор, не говоря уже о баре, пальцы не слушались совершенно. Виктор перебирал пальцами и так и сяк, но ничего не выходило. "Моторика у тела другая, — наконец догадался он. — Саблин-то гитару в руках не держал никогда, а я в его теле". Решив, что моторика дело поправимое и со временем появится сама, он продолжил терзать гитару, решив ее для начала настроить. Но и тут его ждало разочарование. Звуки казались совершенно одинаковыми, струны вроде как звучали в унисон, но выдавали какую-то какофонию. Он сидел почти час извлекая из инструмента хриплые дребезжащие звуки и в итоге плюнул. Если разучить аккорды и научиться ловко перебирать пальцами еще было возможно, то чем заменить отсутствие музыкального слуха? Расстроенный, он бросил гитару обратно на койку, та обиженно загудела. Вариант прославиться, распевая чужие песни, накрылся медным тазом. Еще можно было попробовать стать поэтом. Навспоминать кучу стихов и песен из будущего, и выдавать их за свои. Однако такая слава Виктора как-то не прельщала. Посидев еще немного и обдумав свое положение, он решительно направился на аэродром. Благо идти было недалеко.