Тирас и Лера одним прыжком соскочили с лошадей, рыбками бросившись вперед, едва Мудрая отдала команду их убить. Они еще не успели упасть на утоптанную землю, когда грессы выхватили мечи и кинулись их убивать.
К концу четвертого дня наконец-то исследование содержимого капсул закончилось. Обследовать всю базу уже не хотелось просто до чертиков, и Слава с чувством облегчения заявил Даре о необходимости выставить пост возле пещеры, чтобы туда никто не вошел. И сделать новую дверь – пусть не железную, а деревянную, но прочную. А еще – он оставил в пещере Йети, с приказом палить во всех, кто проявит агрессию или откажется покинуть пещеру после его предупреждения. Само собой, механизм самоуничтожения Слава отключил: он вообще был против таких дурацких мер. Не хватало, чтобы что-то сработало не так, и этот механизм включился. Ну его к черту, локальный ядерный взрыв на складе барахла совсем не прельщал владельца киборга.
– Может, хватит? – взмолилась Лера. – Я устала уже кружить эти штуки. И вообще, Хагра просится погулять! Давай ее выпустим, ну, что девочка все время сидит в комнате и не выходит. Ей тоже хочется на мир посмотреть, и не только моим взглядом. И это… ты же в самом начале сам мне сказал одеться, а теперь – стой голышом! Может, мне все-таки одеться?
– Я хотела, чтобы она сразу убила обоих! Видимо, я ошиблась. – Растерянность Гирты была очевидна. – Она слишком влюблена в эту девку!
– Вижу. – Слава нахмурился. – Тут какая-то защита от дурака. Попробуй нажать два раза подряд или три. Или два раза быстро, пауза, еще раз. Что-то такое должно быть, иначе кто-нибудь может поразвлекаться или просто случайно нажать. Давай.
Меч, выпавший из рук девушки, вонзился в стену с такой силой, что остался торчать, дрожа и раскачиваясь. Не обращая больше внимания на Хагру, валявшуюся подобно большой куче тряпья, Слава бросился к Лере, лежавшей в луже крови, насквозь пропитавшей матрас. Она уже не двигалась; застывшее, как маска смерти, лицо искажено гримасой, как будто она удивлялась тому, что с ней произошло. Практически вся ее кровь была выброшена из тела сильным тренированным сердцем. На шее виднелся глубокий разрез, из которого кровь еще сочилась тонкой вишневой струйкой.