- Сможешь. - Долетели до меня, ее слова. - Я верю, сможешь.
- Значит, икры не будет, сиси видишь? - Я даже спиной ощутил, как он краснеет и смущается. Да уж, там было, от чего смутится, хочу вам сказать. - Раз есть сиси, значит, не будет яйца откладывать, сразу детеныша выдаст.
Стучать в ворота не пришлось, нас еще на подходе окрикнула стража со стены. Как я и предполагал, начались пустые препирательства, караул на стене не сильно горел будить свое начальство и при всем при том, отказать важным господам напрямую не могли. В общем, долго ли коротко, но на стену взобрался тучный мужичек с коротенькой ухоженной бородкой, лер Лофац, по виду мужичок не глупый, но видимо по несколько дерганой натуре, не раз, страдавший от власть держащих эту землю.
- Эй вы, двое! А ну выходи по одному! - Удивлению вампира не было предела, когда я позвал енотов, а уж когда они неспешно переваливаясь, выбрались из кустов, так мне ее даже жаль стало.
- Ну как же ваш благородие, тот самый, что вашу сестрицу то по малолетству угробил.
Пункт семь двадцать один был психологическим кирпичом на шею каждому. К казненным по-разному можно было относится, их могли знать, могли и не знать, у них могли остаться приятели, а могли остаться и враги. Но для легиона это предатели и каждый легионер должен был, проходя мимо шестов с отрубленными головами плевать в их сторону, потому что здесь в легионе, нет друзей и врагов, нет больше личности, если ты предаешь, то ты предаешь не кого-то, где-то, а весь легион и весь легион должен осудить несмотря даже на то, что где-то внутри ты может даже и солидарен с провинившимся.