— Какие именно? — высунулась из-за моей спины жена. — Я столько всего нечаянно прихватила в компенсацию морального ущерба, что могла случайно взять и что-то очень нужное…
Дядя воспринял кончину старого друга трагично и в знак скорби снял корону, приложив ее к впалой груди. Корона застряла зубчиками в ребрах и доставаться категорически отказывалась. Скелет удвоил усилия и вырезал себе на ребрах ерзающим предметом власти с острыми зубцами что-то крайне замысловатое, но явно неприличное.
— Сгинь, девка, нам нужен Рицесиус! Не гневи бога!
Пока приматывали, корону я водрузила себе на голову, и когда пришел момент экспроприации в пользу скелета — оказалось, здесь классический пример экспроприации экспроприированного: корона категорически отказывалась сниматься.
— Тогда я убью Кондрада! — заявил беспринципный шантажист, плотоядно облизываясь. В руках замелькали ножи, топоры и прочий бутафорский хлам. Ну иллюзионист! Громовержец хренов!
И пошли мы с ниспосланным нам проводником, солнцем палимые…