Хозяин, надежно зафиксированный Мазуром, попробовал трепыхнуться, но это привело лишь к тому, что он уткнулся мордой в ковер, шипя сквозь зубы от боли в вывернутой руке. Крепкий мужик лет пятидесяти с красивой проседью на висках. Предмет его страсти выглядел наполовину моложе — весьма смазливенькая длинноволосая блондинка, вот только глазищи сейчас квадратные от страха.
Лаврик кивнул, а за ним и Мазур — кроме инструктажа, Лаврик привез с собой толстенный том, отпечатанный на ротапринте и от остальных в секрете не держал (как сплошь и рядом бывало с другими его бумагами). Частью по обязанности, частью от нечего делать они этот фолиант давно изучили.
Немая сцена. Старикашка-виночерпий проворно упал ничком и закутался с головой в просторную накидку — сразу видно штатского человека. В углу охал и поскуливал от боли киномеханик — довольно молодой патлатый белый, зажимавший ушибленное ухо ладонью. Он тоже не походил на воителя.
— Это неправильно, — сказал Мануэль, глядя в пространство, ограниченное высоким забором. — Так не должно быть. Легенда революции, символ благородства и чести…
— Липнет, — сказал Мазур без особой охоты. — И водопады смотреть звала, и городские достопримечательности показывать, и вообще…
Мазур глянул на противоположный берег, заросший так же вплотную подступившим к воде лесом. Конечно, он и не рассчитывал разглядеть отсюда Мануэля с его четверкой — да и он бы наверняка их не разглядел, оказавшись в двух шагах, не те мальчики… Зато место, где расположились кубинцы, он знал точно — и выглядело оно со стороны совершенно безобидно, как и то, где они сами укрывались.