Пока Голуба суетилась над боярышней, Виктор направился прямиком к воеводе. Не было у него больше выбора, а раз так, то стоило оговорить еще кое-что.
— Так ить мы округлили на два рублика, а коли златом, то как раз хорошо и выходит ровным счетом.
— С чего ты взял, что мне все равно поймают вас или нет? Возьмут тебя, узнают что навел славенин, свяжут одно с другим, а тогда и мне не жить. Повторяю, я не наемник, и собираюсь жить тихо и мирно в своем доме, а для этого мне нужна самая малость, чтобы произошедшее сегодня, осталось тайной покрытой мраком.
Раз так, то стоит посмотреть, что он может, а чего нет. Не сказать, что результаты его сразу порадовали, скорее разочаровали, так как ножи никак не хотели быть послушными рукам, а руки словно чужие. Ничего, такое уже было, прошагал пол дня и порядок, теперь на ногах держится совсем уверенно. Это как после семерки пересесть к примеру на иномарку, ездить-то умеешь, но за рулем чувствуешь себя неуверенно, а поездишь пару часов глядишь все и наладилось, к концу дня уже и габариты машины чувствуешь и вообще как будто все время водил именно это авто. Как видно, так и тут.
— Ты сказал, что дважды спасал мне жизнь, я помню только один, второй раз спасла меня травница. Или я чего-то не знаю.
Сам себе поражаясь, он вполне спокойно обыскал трупы и собрал все ценное, включая и оружие. Всего собралось шесть мушкетов, восемь пистолей, несколько клинков, от сабель до кинжалов, одиннадцать рублей деньгами, это скорее всего с боярина сняли, ну может что у его людей было, да и у самих бандитов, но основное его, больно уж сума велика. Эдак для сравнения, стрельцы в год получали жалование в четыре рубля. Откуда он это знал? Хорошо все же когда есть такой проводник, как память канувшего в лету Добролюба. Сумма солидная и деньги лишними никогда не будут, но поди поноси столько, ить больше семисот грамм серебра.