Ладно, пускай. Но она и в себе самой разобраться не могла.
Увидев меня, мой бывший враг осклабился. Губы у него были того же цвета, что зубы, — белые.
— В горле пересохло… Чай, должно быть, уже остыл.
Спускаясь по лестнице, я придержал Диану за локоть.
Вздохнул Платон Платонович, посмотрел на меня виновато, будто извиняясь, что не сумел меня уберечь.
Если Бланк-младший вырос таким, каким вырос, то лишь потому, что еще ребенком сказал себе: я не хочу быть похожим на него.