– Юля, я вижу, что тебя давно прямо распирает изнутри желание что-то у меня спросить, зачем же столько терпеть?
– Вот смотрите, Александр Сергеевич, что такое 'коммунизм' не знаете, а вы взялись решать важную для вас задачу самым настоящим коммунистическим образом.
Дверь в салон закрылась, оставив меня наедине с Джоном. Он не став обращать на меня внимания, быстро раскрыл один из шкафов, стал облачаться в какой-то чёрный комбинезон. Потом он вытащил что-то явно походившее на оружие тоже чёрного цвета, закрепил его у себя чуть ниже груди, на пояс он навесил несколько тёмно зелёных дисков, попрыгал на месте, проверяя, что ничего не болтается и не гремит. Из соседнего шкафа Джон достал и накинул на себя рюкзак, застёгивая крепления, в котором вполне узнавалась парашютная система. В конце он облачился в чёрный шлем и нацепил на грудь небольшой прямоугольный баллон связанный шлангом с чёрной маской, которую он не одевая, бросил себе через плечо. Когда он направился в мою сторону, к двери, находящейся позади меня, я понял, что это мой единственный верный шанс незаметно выскользнуть отсюда, который никак нельзя упускать. Едва диверсант прошел мимо меня, я бесшумно выскользнул из наручников и смирительной рубашки, одним плавным движением последовав за ним. Боевой режим включился у меня сам собой, время растянулось, всё окружающее стало восприниматься как в замедленной киносъёмке. Вот я иду за Джоном, когда он спускается по лестнице вниз, в полупустой грузовой отсек. Он открывает большой ящик, по виду теплоизолятора крышки — холодильник, выкатывая из него прозрачную каплевидную капсулу с маленькими крылышками на тележке, нагибается, поднимая какой-то трос с крючком на конце. Вот я уже подкрадываюсь к нему сзади, собираясь ударить его в шею своим парализующим ударом, но в этот момент оживает громкоговоритель сверху: '- Джон, готовность к сбросу семь минут, быстро заканчивай и залезай в капсулу, мы уже около самой границы'. Диверсант оборачивается вполоборота и замечает меня. Вижу его расширяющиеся зрачки и резкое движение руки с зажатым в ней парашютным ножом-стропорезом, но я оказываюсь быстрее его. Всё же я здорово перебрал силу удара и несколько промазал, голова Джона выворачивается неестественным образом вбок. Мгновенная смерть от разрыва шейных позвонков, я даже испугаться за него не успел, особенно, если учесть, что в боевом режиме психики за себя страха не возникает вообще. Зато потом достаёт конкретно, когда 'отпускает', всё это 'суперменство' даром не проходит. Но нужно торопиться. Я стаскиваю с мёртвого диверсанта снарягу и быстро облачаюсь в неё. Хорошо, что я смотрел, как он одевался, иначе запутался бы во всех этих застёжках и карабинах. '- Так, это что у нас такое?' — я поднимаю те зелёные диски, что вешал Джон себе на пояс. '- Да это же мины с таймером и клейкой липучкой на дне', — управление элементарное тремя кнопками, всё понятно с первого взгляда. Тут есть разъём для провода-синхронизатора, чтобы взорвать все мины одновременно, но самого провода я не нахожу, сойдёт и так. '- Будет вам сюрприз, супостаты!'. Недолго размышляя, ставлю таймеры взрывных устройств на двадцать минут, размещая их в малозаметных местах грузового отсека. Хоть одна да сработает, а самолёту много и не надо, чтобы развалиться в воздухе. Быстро запихиваю тело Джона в тот самый холодильник, откуда он выкатил капсулу, и закрываю дверь. Теперь надо закрепить крючок троса выталкивателя к тележке, который Джон не успел закрепить, обнаружив меня, и забираться внутрь капсулы. Механизм действия прост и понятен, осталось только воспользоваться плодами чужой весьма кропотливой работы. Всё же десантирование из гражданского самолёта, летящего на высоте девяти тысяч с восемьсот километровой скоростью — совсем не простая задача. В очередной раз поражаюсь оригинальности технического решения — десантная капсула ледяная. Понятно, что она делала в холодильнике, после сброса, оказавшись на земле, она быстро растает не оставив после себя никаких следов. Впрочем, нет, тут ещё вморожены детонационные шнуры и какое-то маленькое устройство подрыва, по идее капсула ещё до земли должна разлететься множеством мелких ледяных брызг. Едва я залез и задвинул верхнюю крышку, снова ожила громкая связь: '- Десять секунд до сброса, держись Джон, до скорой встречи'. '- Ага, ага, вот через двадцать минут вы и встретитесь в Аду, сверхчеловеки недоделанные…', — думал про себя я, когда капсула дёрнулась, набрав скорость, выпрыгнула в чёрную пустоту ночного неба. Сквозь прозрачный лёд я несколько секунд ещё видел удаляющиеся вспыхивающие огни самолёта.
– Держите, — подала она его мне, доставая себе ещё один такой же. — Ваша сторона правая, моя левая, приставляете инъектор к шее в районе сонной артерии, надеюсь, знаете, где она находится, и нажимаете курок. Понятно?
– А нас и не надо принимать. Мы просто уничтожим всех тех, кто считает себя умнее остального народа, разложившуюся партийную верхушку, а снизу выдвинутся более здоровые силы. Если среди них окажутся такие же, как вы, мы их тоже уничтожим. Не забывайте о том, что до сих пор народ верит в Вождя и его планы, как бы вам не хотелось их отменить, свалив всю вину за свои прошлые преступления на него. И тем, кто сядет на ваше место придётся двигаться в правильном направлении. Мы ему в этом поможем.
– А вообще, какой здесь сейчас год? — я решил задать столь долго мучающий меня вопрос.