Одно полено никак не поддавалось, и Атаманов наклонился вперед, сосредоточенно работая щипцами и кочергой одновременно.
Круглая голова, круглый, с глубокой седловиной нос, круглые пустые глаза с рыжими ресницами, стертые черты лица, неряшливая щетина. Пальто как с помойки. Перхоть. Когда-то отсидел два года, но авторитета не приобрел. Пару раз Хвост сопровождал его к ларькам и наблюдал процесс сбора дани, потом толокся у входа в «Миранду», пока Савик общался с Мазом. И сделал свои выводы: Савик для него был крутым мафиози.
– Что ты, Максик! – Слезы снова брызнули из припухших покрасневших глаз. – Как я могла кого-то убить? Даже если я сболтнула что-то лишнее, разве слова убивают? Убивают пули...
– Алексей Иванович... Он рассказал все и фотографию дал... А где ты загорел?
За организацию похорон и их безопасность отвечал Илья Сергеевич Атаманов. Процедура прошла на должном уровне, без сбоев и непредвиденных ситуаций. А они могли быть самыми неприятными: от взрыва под катафалком до обстрела траурного кортежа. Не говоря уже о фото– или видеосъемке участников.
Внизу появился Закатовский – лидер самой опереточной партии и одноименной думской фракции, его сопровождали два депутата, известные первобытным примитивизмом суждений и склонностью к кулуарным дракам. О его причастности к Совету учредителей Фокин ничего не знал. Скорей всего он просто трется сбоку, реагируя на запах силы и огромных денег – о любви и к тому и к другому он неоднократно заявлял публично, с той же истовостью, с которой когда-то клялся в любви к родине и демократическим идеалам...