- Недобрый колдун подучил тебя просить невозможного. Разве я барсук, который копит запасы?
Шаваш опустил голову, застеснялся и промолвил:
- Это поэтому пуста полка с духами-хранителями? - спросил Нан.
А в дальнем конце залы стоял хуторянин Зан Дутыш, в латаном кафтане с капюшоном и в конопляных башмаках. Он понурил голову и сказал: "Если государь нарушает законы, вряд ли другие станут их соблюдать".
Лахут уже дважды мелькнул в нашем повествовании - сельским богатеем и странствующим проповедником. После бунта Лахут сумел бежать из столицы. Мысль о грехе - убийстве племянника, - по-прежнему терзала его душу. В соседней провинции он был пойман и повешен за ребра, но ночью сам снял себя с крюка и утек. Как-то он ночевал в храме "красных циновок" и вместо вынесенных идолов застал там самого Господа: тот велел ему взять меч и идти проповедовать. Лахут возразил, что не может брать меча грешными руками.
Первым его свидетелем был Клайд Ванвейлен. Ванвейлен взял, как было велено, священный треножник и рассказал, как его друг увидел в храме разбой и поспешил на помощь. А кого, почему били - откуда им знать?