— Хочешь отомстить? — я глянул на нее чуть внимательней.
— Красотка хочет, чтобы ты угостил ее коктейлем…
— Отдашь вон тот нож за кружку кофе? Если добавишь чего еще — постираю твое барахло. А на время дам дедовские штаны. В жопу щедрость, гоблин Оди. Бартер правит миром.
Ступеньки заканчивались пологим подъемом, что с помощью немалого каличества камней и глины был разделен на десяток небольших мелких прудов. Настоящий каскад. В верхний пруд падал слабый тройной водопад, что внизу сливался воедино. Коричневые пенные струи с шумом ударяли в бурлящую воду верхнего пруда — и вода бурлила не столько из-за водяного миксера, сколько из-за обитающих в этом дерьме белых здоровенных червей, что приподнимались и снова падали. Очень толстые трупные черви, каждый из которых достигал длины минимум в гоблинскую лапу от плеча до кончиков обгрызенных ногтей.
— Потому что они слишком горды, чтобы лизать?
Никто не знал, что будет ждать меня там за кромкой каньона. Есть лишь один способ узнать. Но я ждал… ждал, сидя на краю долбанной полки на стене гигантского помойного ведра, ожидая, когда в садах Зулунгли начнется церемония освобождения. Еще парочка смертельно заболевших решила попытать счастья в восхождении до края — о чем объявили загодя. Для подобного случая существовал настоящий религиозный ритуал с песнопениями, восхвалениями Владыки и совокуплениями в ее честь. И, само собой, главные в этом клоачном филиале не могли пропустить столь важное мероприятие.