— Что же ты такое выбила на моей шкуре, Камальдула? — пробормотал я задумчиво, выключая планшет после того, как убедился, что больше мне ничего не выжать.
Я поднял руку для ответного жеста, но тут же крутнулся, хватаясь за дробовик… и с тихим рыком выпустил его, оставив болтаться на ремне. Тихо вошедший в комнату Кевин, успевший избавиться от шлема, с легкостью втащил трясущегося мутанта, одной рукой передавливая ему шею, а зубами глодая его почти исчезнувшую бугристую щеку. В выеденной ране удивительно ритмично стучали заливаемые кровью почернелые зубы.
Примерно в километре от здания и стены, на которой я умостил свою жопу, расположились два высоких здания соединенных едва различимым мостиком. Они образовывали что-то вроде арки над невероятно широкой и почти чистой от обломков улицей. Парадный вход, что вел от города… или наоборот был нацелен точно на Дублин-5. Приглашения для мутантов, о которых я уже столько слышал? Тут весь долбанный Дублин шуршит и шелестит пугливо, говоря о мутантах… Хотя я не все помню из последних двенадцати часов.
— На дне всякое… вот, к примеру ты металла сколько на дно уронил… теперь его надо тралить, поднимать кошками на борт. А то что не удастся… пригонят сюда наших тюремных и заставят нырять.
Если же выживем и преуспеем — администратору Пиквику не удастся примазаться к этому делу и оттянуть на себя пахучие влажные лавры.
Когда же забрезжил рассвет, в нашу условную клетку явились как раз прихвостни — почти ставший надсмотрщиком папа Гольдер с прочей отрыжкой. Они забрали ту девку и меня… а я послушно пошел, толком не реагируя на тычки и даже не задумываясь, на кой хер они меня потащили к той прибрежной дюне в нескольких сотнях метров от лагеря. Вот и выяснилось — позвали, потому что захотели умереть от моей руки.