– А какое расстояние от этой вашей Стрелковки до твоего города?
Однако где-то через три месяца после того, как мне все это популярно объяснили, фортуна неожиданно вильнула хвостом и нехотя решила повернуться ко мне передом.
– Я с ментами не вожусь, – сердито буркнул тот.
– Ну что, пошли, мелочь, я и так уже на самбо опаздываю.
Я вздохнул и, отвернувшись от зеркала, принялся одеваться. Кроссовки, брюки, джемпер, кожаная куртка – пришлось раскошелиться и обновить прикид. У фарцы. Увы, в двухсотую секцию ГУМа меня никто за ручку не привел и не махнул широким жестом – мол, ни в чем себе не отказывай. Так что пришлось распотрошить сберкнижку и ухнуть на обновки почти тысячу рублей. Одни кроссовки стоили сто двадцать. А Аленкино джинсовое платье потянуло почти на двести. Но деваться было некуда – за границу едем. Или, как тут некоторые говорят: «В заграницу». А у советских собственная гордость…
С нашим неофициальным «кружком колотящих по газетам» начались первые сложности. Уж больно нас стало много. Общее число тех, кто прибегал по утрам на нашу лесную спортплощадку в овраге, достигло почти двух дюжин. Семеро были из детдома, пятеро из Аленкиной школы, шестеро приятелей из моего и соседних дворов и четверо местных, с поселка Мирный, из которого когда-то и начался наш город. Последние «затесались» к нам после одного инцидента, когда мы, прибежав утром, обнаружили, что наша полянка разнесена на клочки, а все газетные подшивки исчезли. Вследствие чего пришлось учинять скорый розыск, в процессе которого мы и вышли на местных. Ну из поселка. После чего им была выкачена претензия, с которой после короткой драки они согласились. И приняли на себя обязательство восстановить все как было. Тем более что рядом как раз расселили деревню Самсоново, так что, где набрать стройматериалов, у нас было. Вот мы всей толпой нашу площадку и восстановили. Да еще и улучшили. Потому что теперь мы колотили кулаками уже не по подшивкам, а почти по полноценным макиварам, над которыми, кроме того, были еще и устроены навесы от дождя. Вот в процессе этого восстановления с реконструкцией местные пацаны и прониклись, да так, что по окончании попросились в команду… Что сделало ее еще немного более разношерстной и разбитой на группки. Ну и, кроме того, сложности добавило еще и то, что кроме моей Аленки к нам присоединились еще четверо девочек. Подружки, одноклассницы, подружки одноклассниц и тому подобное. А поскольку мы все либо уже вступили в пубертатный период, либо как раз находились на его пороге, это тут же привело к тому, что пацаны начали, как это говорится, «меряться писюнами». Нет, пока я более-менее с этим справлялся – и прошлый опыт помогал, и то, что две самые крупные группировки – детдомовские и пацаны со двора – поддерживали меня весьма дружно и почти безоговорочно. Да и кое-какой личный авторитет я также сумел завоевать. Но было понятно, что вскоре все так или иначе пойдет вразнос. Подростковые гормоны – они такие подростковые…