– А ну отпусти! – От чего его рука дернулась, и мне показалось, что ухо сейчас оторвется напрочь.
– Нам с мамой квартиру выделить обещают. В новом районе. На сороковом квартале…
Но поскольку эти слова услышал я, то их явно также услышало и большинство тех, кто стоял куда ближе к столу. В том числе и Жарабин, который мгновенно побелел. Потому как эти слова означали, что если он будет продолжать интриговать и настаивать на своем, ситуация мгновенно выйдет из узкого мирка тренеров и работников спорткомитета. Вследствие чего ему, вероятно, придется отстаивать свою точку зрения на куда более высоком уровне и перед теми, кого не получится купить посулами, обещаниями или просто запугать, как он скорее всего сделал с Ириной Алексеевной. Чем он ее запугал? Да кто его знает… Ну я же у нее не единственный ученик. А судя по тому, что Жарабин являлся старшим судьей на тех соревнованиях в нашем бассейне, да и здесь тоже явно не рядовое лицо, возможности нагадить у него также не рядовые…
– Это – да. И эту задаваку Манулину обошла почти на секунду! Ты представляешь – она заявила мне, что ты не придешь! Занят, мол, да и вообще строишь из себя… – Аленка фыркнула и припечатала: – Дура! – После чего остановилась и, воровато оглядевшись по сторонам, развернула меня лицом к себе, тут же требовательно потянувшись ко мне губами…
– Нет, уже после половины заплыва. Когда стало ясно, что его ученик проигрывает тебе больше корпуса.
Свой комплекс упражнений я ни от кого не скрывал. И повторить его пытались многие. Более того, я пытался исподтишка научить делать его дедусю. В прошлый раз он у меня умер в двухтысячном. От апластической анемии. То есть потери кроветворной способности спинного мозга. Вот меня и слегка заклинило на том, как бы помочь ему прожить подольше. Никаких особенных средств борьбы с этой болезнью вроде той же теломерной терапии и эмаосент-восстановления в геронтологии к моменту моей смерти сделать так и не смогли… ну, или я о них просто не знал. Потому как после смерти деда перестал ею интересоваться. Так что единственное, что я мог для него сделать, – это как-то поставить ему его собственную поддерживающую терапию. Если ушу заниматься правильно и системно, оно очень хорошо работало. По себе помню. Причем он работало даже без всяких ощущений энергии. А уж с ними-то должно было получиться совсем хорошо! И дед бы точно справился. Он вообще, насколько я помнил, всю жизнь по утрам делал минимум десятиминутную утреннюю зарядку… Но пока дедуся относился к этим моим поползновениям с добродушным скептицизмом. Мол, ерунда это все – твое ушу. Мне и того, что я делаю, вполне достаточно. Причем не исключено, что он был прав. То есть если считать без учета вот этого вот ощущения энергии. А я до сих пор не был уверен, что это ощущение у меня не самообман. Ну или оно никак не привязано к самому факту переноса моего сознания из будущего в прошлое. Но если у Аленки получилось – то это ж совсем другое дело!