— Выдохся? — спросила Алёна, усевшись рядом; её грудь и лицо покрывали бисеринки пота, щёки раскраснелись, а причёска пришла в совершеннейший беспорядок.
— Ага-ага! Еврей плохого не предложит! С таким подходом русских в правительстве уже не осталось!
Излишним оно было по той простой причине, что половозрелому молодому человеку с нормальной ориентацией жить в одном подъезде с Лидкой и не обратить на неё внимания было решительно невозможно. Когда уходил в армию, за этой пятнадцатилетней красоткой волочилось сразу несколько воздыхателей и не только из числа ровесников, но и ребят на год или два постарше и даже моих сверстников. Оно и немудрено: фигура стандарта девяносто-шестьдесят-девяносто у неё оформилась уже классу к шестому, мордашка с выразительными синими глазищами и губками бантиком была на редкость смазливой, а ноги, что называется, росли «от ушей». Плюс в наличии имелись общительный характер и модные импортные шмотки, которыми Лидку исправно снабжал души не чаявший в своём чаде папенька.
Я не хотел. Я хотел пива. Так прямо об этом и сказал.
— Троюродного, мамой клянусь, — подтвердил грузин. — Так был?
Хм… Не потому ли нас так тепло приняли, что эти упыри к девчонкам уже подкатывали и на отлуп отреагировали не слишком хорошо?