Все цитаты из книги «Изольда Великолепная»
Снова кивнула, всерьез раздумывая над обмороком.
Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея.
– Леди, я, безусловно, прекрасен, но ваш пламенный взгляд может вызвать неудобное внимание. – Тан Атли поклонился – как у него выходит так издевательски кланяться? – и подал руку. – Присаживайтесь. З…
То есть встретиться не выйдет. Спасибо сказали за меня, и нашей светлости рекомендуют забыть неприятное происшествие?
– Кайя – сила сдерживания. – Урфин отпустил меня, наверное поняв, что не сбегу.
Он взял со столика бронзовую статуэтку и сжал в кулаке, а потом разжал и поставил на место. Статуэтка… изменила форму. Мягко говоря.
– …леди должна всегда оставаться леди. Но вам, боюсь, этого не понять.
– Леди, вы не могли бы в следующий раз сразу кричать? – поинтересовался Сержант, пинком подбивая нож к столу.
Мы строим замок в четыре руки. Выше, чтобы до самого неба. Со стеной, в которую прячем ивовые прутья, с нарядными башнями – Настька таскает из реки воду в синем ведерке. Мокрые башни легче строить.
– Точно. Забыл. Как хорошо, что всегда найдется кто-то, кто напомнит! Немые. Рабы и должники, работающие на откуп. Но вряд ли вы столкнетесь с кем-то столь ничтожным. К лорду или леди следует обращат…
– Найду, – пообещал Магнус тоном, который говорил, что и вправду найдет. – И приготовлю в кипящем масле.
Кайя неидеален? Да с него эталон отливать можно для местной палаты Мер и Весов. О, как я зла! Наша светлость в бешенстве просто. И злость странным образом придает уверенности: я не позволю и дальше и…
А вот тут Урфин прав. Милая леди Лоу не простит мне своего унижения. И пусть она вовсю улыбается, но определенно нож наточен и мишень меж лопаток прилеплена.
– Осторожно, ласточка моя. Здесь давно никто не бывал.
Лишен былой силы? Даже у меня от этого проникновенного баритона мурашки по спине бегут.
– Я действительно не подумал. – Урфин сутулится, обхватывая раненую руку здоровой. Даже в темноте на бледной коже его выделяются белые рубцы. – Мне жаль.
Как-то иначе представляла я себе безудержное веселье свадебного пира.
Быка полагалось резать и раздавать гостям, причем исключительно мужского пола. Женскому полагались медовые лепешки из рук нашей светлости. В общем-то понятно: мальчикам острое и брутальное, девочкам …
Мотаю головой: не дождется. И дотягиваясь, целую-таки в подбородок.
Срочные дела, конечно… настолько срочные, что бумаги бросил, с Ингрид попрощался сухо и быстро, а мне и вовсе кивнул. Не видела бы, чего с ним творится, всерьез обиделась бы.
Он вообще не представлял, как именно утешают женщин.
Урфин вежливо отворачивается, делая вид, что всецело увлечен стрелой. А я кляну себя за глупость. Кайя меня простил. Он стоит, перебирая свободной рукой пряди, и эти случайные прикосновения дают мне …
Герольд бубнил имя за именем с прежним утомительно бодрым видом. Кайя кивал, что-то отвечал, благодарил и улыбался. Он очень старался выглядеть дружелюбно, но подозревал, что получается плохо.
Тисса с искренней радостью демонстрировала подарок фрейлинам. Они охали, ахали и славили мою неслыханную щедрость.
Свесившись с кровати – это едва не стоило содержимого желудка, – Урфин убедился, что, кроме пыли, под ней ничего нет.
Герб. Следовало бы догадаться. Но я представляла себе гербы несколько иначе.
– …стыд и срам. – Я все-таки рискнула искупаться и даже плеснула в воду лавандового масла, не столько ради аромата, сколько из желания хоть как-то скрасить этот почти экстремальный заплыв.
В комнате полно теней. А Гленна куда-то исчезла. И девчонки-служанки, что прежде дремали у кровати на вечном посту во благо нашей светлости.
Нет, это ерунда. Глупая ассоциация, в которой смысла не больше, чем в святочном гадании.
Звук проникал сквозь слои кладки, наполняя замок, как вода наполняет чашу. Свирель же пила силу. И Юго не без труда оторвал ее от губ. Проклятье! Он ведь умел рассчитывать площадь покрытия. Время рас…
Ярко горел костер. Промасленное крыло навеса скрывало от меня небо и поблекшее солнце. Повозки, поставленные углом друг к другу, служили вполне приличной защитой от ветра. Редкие капли дождя залетали…
…она вообще многое слышала за последние дни и не представляла себе, что с услышанным делать.
– Опытный. – Седой таки прищурил единственный глаз, точно пытаясь разглядеть нечто, иным недоступное. – В их дела лезть – себе дороже. И ты, Бойд, запомни: если долго пинать спящего медведя, он просн…
Доктор с умилением наблюдал за тем, сколь внимательно тан Атли осматривает тело. В действиях его не было аристократичной брезгливости, напротив, гость был дотошен и весьма умел. Он сам провел вскрыти…
– Стихию сложно сдержать в узде. И война не перестает быть, потому что есть Кайя. Он изменяет войну под себя, но не прекращает ее вовсе. Невозможно остановить приграничные стычки. Или пиратские набег…
– А ты, – дядюшка переключает внимание на Тиссу, – птичка-невеличка, приглядела себе жениха?
– А что делал? – В темноте ее глаза тоже были темными из-за расплывшихся зрачков.
Минута – порой достаточно, чтобы отдохнуть.
Они все здесь научились показывать эмоции.
В-пятых, и последних, отменить запреты может лишь их сиятельство, который в настоящий момент времени не готов предстать пред очами нашей светлости и объясниться…
– Если поможешь ей, то обретешь друга. Вот и все.
Больше всего это походило на помесь кита и дирижабля. Исполин скользил меж облаков, и тело его заслоняло солнечный свет. Отраженный от кожи, тот становился лиловым, зеленым, красным. На моих ладонях …
Бессонная ночь даром не проходит. Наша светлость обретает приятный красноватый оттенок очей, уютную припухлость век и некоторое сходство с нежитью. Настроение соответствующее. Так и тянет впиться зуб…
– Вы же не серьезно, Кайя. Если этой… девицы нет в замке, то ее, считайте, в принципе нет. – Лорд-канцлер придвинулся ближе. От него пахло миндальным маслом, и воском для волос, и мертвым волосом тож…
– Ерунда. Знакомься, это Гавин. Мой оруженосец.
– Он умен. – Кайя неприятно было признавать это, как и то, что Тень выигрывал. Взятый замок? Ничего не значит. В протекторате хватает замков и голодной швали, которой сидеть бы на поводке, растрачива…
Кайя посмотрел на меня с удивлением. Снова что-то не то ляпнула? Со мной бывает. Пора бы уже привыкнуть.
– Нет. Не так. Иначе. Как будто… – Кайя замолчал, подбирая слова. – Как будто целятся.
Сначала жутко чешутся руки, Кайя, помнится, расцарапал их до крови. Болит голова, точно ее в тисках зажали. А кожа вспыхивает. Зуд невыносим, и любое прикосновение мучительно.
А не тот ли это казначей, который по совместительству отец Ингрид? Как по мне – редкого сволочизма человечище. Ну да я предвзята в своем мнении.
Может, дело в них? Тяжелые, душные. Голова преет, мысли дурные заводятся.
Да, ее видели утром. Кажется, в галерее… и еще около Зимнего сада… и у оружейной… видели, но не придали значения. Кому она нужна, если каждый, от лорда-канцлера до последней поломойки, знал, что уже …
– Вы очаровательно краснеете, – сказал Кайя.
А ночью мне приснилась Настька. Она не менялась. Две косички, связанные вместе. Бант растрепался, повис прозрачной лентой. На платье – темные пятнышки от давленой вишни. И на щеке тоже. Настькины очк…
Судебную коллегию придворных дам (а было их пятьдесять пять) возглавляла Прекрасная – а по виду крайне несчастная – Дама, о чьем восшествии на Престол Любви возопили фанфары. Подозреваю, что на этом …
Кинжал, тяжелый, кстати и не особо удобный, вырвало из моей руки. А в следующий миг я увидела Кайя, который возвышался надо мной, аки скала над морем. Злосчастный кинжал он сжимал в кулаке. И так сжи…
– Кайя Дохерти, – Урфин не позволил мне отступить, а ведь больше всего мне хотелось нырнуть в темноту, спрятаться и от коня, и от меча, и от самого всадника, – лорд-протектор. И нынешнее воплощение в…
Он гладить перестал. А потом снова захохотал. Громко-громко. Вот сейчас кто-нибудь прибежит на смех и увидит Тиссу вместе с этим… человеком. Обнимающейся. Не объяснишь же, что она против, только сил …
Вряд ли это подействует на Урфина. Тот лишь пожал плечами, не то соглашаясь, не то игнорируя замечание, и без зазрения совести уселся в кресло лорда-канцлера. Правда, лорд-канцлер вынужденно отбыл на…
– Ну, – он поправил съехавший плащ, хотя Тиссе совсем не было холодно, – врать ты не умеешь. И когда Кайя поинтересуется некими обстоятельствами, то расскажешь правду. Я тебя скомпрометировал. А за п…
– А на кого мы охотиться будем? – уточняю, пытаясь понять, смогу ли убить неповинное животное забавы ради. Вряд ли. И отнюдь не из любви к животным: из оружия при мне лишь визг девичий средней мощнос…
– Мы довольно быстро спланировали поход. Нам он не казался сложным. Запаслись сухарями. И еще нож взяли. И топор тоже. Урфин – бумагу для заметок. Про карту вот забыли.
– Так и будет! – подал голос светловолосый паренек. Он сидел, закинув ногу за ногу, чтобы всякий, кто подошел к костру, видел новенькие шпоры. Паренек, получив рыцарское звание, чувствовал себя взрос…
– Туфли подойдут? – Кайя говорил мало и с каждой минутой мрачнел все больше.
Научился зализывать раны. Выталкивать из памяти часы и дни, когда он был рядом. Жить, улавливая те минуты, когда его все-таки не было.
Жаль, что самому Кайя бежать было некуда.
– Рыбки хотите? – Я гостеприимно подвинула миску, хотя Кайя без труда мог до нее дотянуться. Если уж завязался разговор, то следовало его поддержать. – Урфин по-прежнему друг вам. И подозреваю, что о…
Семейное, значит. Ну, ничего, как-нибудь уживемся. В конце концов, что мне еще остается?
В центре комнаты, стыдливо прикрытая тенями колонн, – кровать.
– Мысли ты не читаешь? – на всякий случай уточнила я, а то кто этих магов, пусть и недипломированных, разберет. И вообще, Эйнштейна тоже из университета исключили. А он потом теорию относительности с…
Случайное прикосновение. Внезапный приступ слабости. Лестница.
Кайя разжал руку. Свистнула, распрямляясь, ветка, задрожал ствол, а меня осыпало цветами, мелкими ягодками и трухой.
– О, в таком случае Кайя Дохерти станет первым в роду, кто нарушит слово.
Утро продолжало преподносить сюрпризы, один другого веселее. Я стояла перед зеркалом, изгибаясь, в тщетной попытке рассмотреть то, что привело в такой ужас Ингрид. В конечном итоге усилия увенчались …
За пределами моих покоев бурлила жизнь. Слуги носились всполошенными тараканами, но меня упорно не замечали, и когда я встала на пути девицы с подносом, та лишь обогнула меня, как огибают некое незна…
Она забралась на колени и предложила кусок одеяла. Все это было на редкость неприлично, но довольно уютно.
– Ваш. – Мой новый знакомый лучезарно улыбнулся. А ведь хорош, стервец этакий. Высок. Широкоплеч. И льняной пиджак средней степени измятости лишь подчеркивает стать. Лицо ангельское, только нимба над…
– Твоя мать была красивой женщиной и много тратила. А Макдаггин не умел обращаться с деньгами. Он наделал долгов и, чтобы сохранить майоратные земли, вынужден был вернуться к тому, что умел делать. Е…
Спустился в подземелье. Сыграл колыбельную, и так, что Урфин полетел вниз. Разбудил Мюрича. И привел сюда по расчищенной свирелью дороге. Дал Мюричу нож, велев убить Изольду.
…Им хотелось бы. Они едва сдерживаются, но все-таки сдерживаются, отдавая себе отчет в том, где проходит граница собственной силы.
А что талия чуть больше положенного модой – так я привыкла.
– Скорее, волос. Или чешуйка отмершей кожи.
Доктор отметил способность к сочувствию, хотя вряд ли осознанную. Животных тоже печалит смерть собратьев по стае.
Признаться, я уже привыкла к тому, что рядом всегда есть кто-то, готовый услужить нашей светлости. Ну да, угождают не столько мне, сколько моему супругу, которого я до сих пор не удостоилась чести ли…
– А так? – Он коснулся ключицы, и я опустила взгляд. Надо же, а мокрое – это не вода… это кровь. Моя кровь? А почему она голубая?
И как с крысами следует поступить? Отпустить волну. Пусть катится по площади, по узким городским улочкам, до берега и дальше. Хватит всем. Один удар страха, и первые ряды дрогнут, отпрянут с единстве…
Значит, примем. Нельзя же всю жизнь провести в каменной коробке за вышиванием! А Урфин вел нас по узким улицам. Дома смыкались друг с другом плотно. И камень был одного цвета – желтоватого, костяного…
Приплыли. Это он о леди Лоу? Наказать? Еще вчера я мечтала вцепиться ей в волосы, но это вчера. А сегодня у меня булочка с медом, чай и солнечное утро. Только законченный садист способен в такой обст…
Синий плащ благоразумно исчез из поля зрения.
Леди идет бирюзовая амазонка. И высокая шляпка с меховой отделкой.
Гнев идет мягче Снежинки. Он ступает так, будто всецело осознает важность задачи. Еще немного, и я поверю, что Кайя предварительно побеседовал с конем на предмет того, как следует с нашей светлостью …
– Вы… вы хоть знаете, как вас теперь называют? После того, что…
– Но раб за свои поступки не отвечает. Его нельзя судить. Женщин можно за некоторые преступления. Детей тоже. Не рабов. С ними разбирается хозяин. Я думал, Кайя меня убьет. Он даже не орал. Просто вз…
Тисса глядела. Во все глаза. На собственное отражение, пытаясь отыскать то самое, что в ней изменилось. Если и тан, и тот, чье имя она не смела произносить даже в мыслях, вдруг обратили на Тиссу вним…
– Контроль – это когда приставленный к тебе доктор следит за тем, чтобы ты это пила.
– Эй… – Я заметила тень, отделившуюся от стены, но не испугалась.
– Стой. – Урфин повис на плече, упираясь ногами в камень. – Посмотрим.
– Оставайтесь столько, сколько хотите. Вы под моей защитой. Сиг, лично отвечаешь за то, чтобы леди никто не причинил вреда.
И вот тут меня переклинило. Ладно, меня ей есть из-за чего ненавидеть. Я бы себе вообще яду подсыпала на ее-то месте, но Кайя в чем провинился?
Кивок. И палец, указавший на кувшин. Травяной отвар, которым дядюшка потчевал каждого своего клиента, считая, что это способствует установлению взаимопонимания, выглядел обыкновенно. А вот на вкус сл…
Написанные собственноручно мной. Образец, одобренный их занудной светлостью, имелся, и мне всего-то надо было поработать ксероксом. Свежим взглядом оценив габариты родовой книги, по которой и предпол…
До сих пор мы не говорили о той ночи, о Мюриче, возникшем в моей комнате, где его никак не должно было быть. О Сержанте и чудесном спасении. О спящей служанке, которую не разбудил и мой вопль. Сначал…
Галера прошла меж каменных юбок, покрытых толстой коростой известняка. За воротами ждали лодки. Сотни и сотни, насколько хватало взгляда. Разукрашенные лентами и цветами, расписанные причудливыми узо…
К счастью, перевязка не понадобилась. Жгун-трава не только запечатала рану, но и тряпку приклеила намертво. Через пару дней можно будет попробовать отодрать, но сейчас сама мысль об этом вызывала спа…
Признание далось Урфину нелегко. Вон как желваки ходят. И бумагу мнет, будто лист виноват, что у Урфина с магией не сложилось. Кайя хотел помочь, он пытался договориться с Хаотом, но ответ был однозн…
И не заикаются тоже. Леди воспринимают супруга как неизбежное зло. К мужу, как и к неудобным туфлям, надо лишь привыкнуть. Сначала жмут, натирают, но со временем, глядишь, разносятся.
Но перспектива бессонной ночи стимулирует к действию.
Тот, кто затеял игру, находится поблизости. Ему ведь интересно, иначе зачем предупреждать?
Я не сумасшедшая. Увлеченная просто. Выдираю листик из книги – Кайя не заметит, она толстая, а мне надо на чем-то писать. Эх, придется-таки руки чернилами замарать.
– …и она предлагает мне взять ребенка! Под опеку, – говорит леди с узким лицом, чью некрасивость лишь подчеркивают пудра и румяна. – То есть раз я не могу родить сама, значит, можно подбрасывать мне …
Попроситься вниз не позволила гордость. Да и любопытство: вдруг там, наверху, интересное что-то?
Юго понимал. Ждал, отмеряя вдохи и выдохи. Вот полог шатра откинулся, выпуская троих. Соседний костер полыхнул, любезно освещая мишень. И слабо звякнула тетива.
Он был невысок, не намного выше меня, худощав и опасен. Для врагов.
Я уже все перепробовала! Или не все? О! Вдруг я умею мысли внушать? Или управлять разумом? Иза – повелительница умов… звучит. На ком бы проверить?
– Когда-то давно, – Урфин держится рядом, не то присматривает за мной, не то охраняет, – лорды уходили в море, чтобы там найти себе жену. Считалось, что случайные нити судьба крепче вяжет. Отсюда и п…
– Они проявляются не сразу. Год… два… иногда пять. – Кайя вытер клинок и вернул нож в шкатулку. Закрыв, набрал код стерилизации. Завтра придется все повторить.
Какой виноватый тон… и тут до меня доходит. Как-то вот сразу. Одномоментно.
– Не за ним, а против Гийома. Разницу понимать надо.
Кирасу Кайя просто разорвал и аккуратно положил куски на тот же плащ.
Это уже была не просьба, но приказ. И Тисса не осмелилась ослушаться. Мы же вошли в храм. Почему я решила, что это именно храм? Просто уж больно он не похож на все прочие виденные здесь здания. Темно…
Посмотрю. Мне не сложно. На него даже приятно смотреть. И черные ленты на солнце уже не черные – темно-лиловые. Они медленно перетекают друг в друга, словно старые гадюки, которым слишком лениво двиг…
– Очень, – уверил он, присаживаясь рядом. – Благородного и по крови, и по характеру. Умного. Сильного…
Портной, упав на колени, принялся собирать булавки. Парень не из первых мастеров, но его нашел дядя, а это – достаточная рекомендация. Была достаточной.
– Извини. Я думал, будет проще. – Вид и вправду виноватый, как у пацана, которого строгий папаша с сигаретой застукал.
– Спит, ласточка моя, конечно, спит. Это сон такой, который… сложно оборвать. Волшебный.
На лавочку. Очаровательную свободную лавочку, которая останется в полном моем распоряжении после исчезновения Урфина, – приятно осознавать, что не у одной меня родители фантазию проявляли. В том, что…
– Сержант и его люди получили работу. Не следует их отвлекать.
Когда много людей, то легко затеряться. Юго и терялся, потом находился, играя в прятки с самим собой. С недоучкой играть стало скучно – он отказывался видеть Юго. Обиделся, наверное. Или совсем расте…
Какие-то однообразно неприятные варианты.
– Иза! – Моя фрейлина подает руку. Пальцы чистые, кожа белая. А я словно черничное варенье руками ела. Подозреваю, что язык у меня тоже лилового окраса. Надо менять привычки. Одно дело – в задумчивос…
Если он извиняться начнет, я точно влеплю пощечину.
– Для начала вам следует приступить к вашим обязанностям.
Не за что прощать. Он говорил то, что Кайя сам ему сказал. И в этих словах правда, которую бессмысленно отрицать. Но почему же все-таки хочется ударить.
Толщина волоса в год? Это меньше миллиметра! А плети мураны свешивались с крыши до самого пола почти. И сколько же лет этому месту? Столько же, сколько рыцарю на стене.
О! Это серьезное доказательство, и мэтр Мюрич всецело осознает, сколь шатким становится его положение. Он наклоняется, прижимая руки к груди, а потом протягивает их к несчастной матери, словно желая …
И себя тоже. И отчаянно пыталась втиснуть понятия новой моды в тугие головы придворных портных – к третьему дню препираний их собрался консилиум, утверждавший, что мой вариант ну никак не возможен. И…
Пеплом. И сырым деревом, которое только касается пламени. Янтарной сосновой смолой. Я пробую ее на вкус и удивляюсь, потому что вкус другой.
– Реши для себя, стоит ли то, что ты имеешь и чего желаешь, нескольких неприятных часов.
Она приходит в сознание ненадолго, урывками и словно не замечая выпадений. Кайя не говорит. Он просто рад, что Изольда возвращается.
Представьте, что вы у реки. Никто, кроме вас, не знает об этом тайном месте. Здесь холодный горный воздух, вы слышите пение птиц. Вода прозрачнее слезы. И вы можете легко разглядеть лицо человека, ко…
– Сейчас, милая. Но сначала мы тебя перевернем.
Точно заслоняет меня от несуществующего снайпера.
– Позвольте совет. Никто не воспримет вашу жену как леди, если вы сами будете обращаться с ней, как с портовой девкой.
– И мы можем рассчитывать на адекватные меры по отношению к… виновному.
– Супружество, вами заключенное, я авторитетом Коллегии Хранителей права и собственным именем подтверждаю… Можете поцеловать невесту.
У них инструкции. И сволочей, рискнувших оскорбить Изольду, повяжут. Но вот остальные люди… хватит ли у них сил остаться на краю?
Поиск истины часто заканчивается поиском убежища!
– Леди, не отставайте, умоляю, мы уже почти пришли.
О да, незаконный маг, которого не существует.
И обзавелась куриной слепотой. А еще спина чешется жутко, не то крылья на волю просятся, не то просто клопы расстарались.
– Но все оказалось много лучше, чем я ожидал. Только… пожалуйста, когда я буду не в себе, не подходи. Специально я тебя не задену, услышу в любом состоянии. А вот случайно – могу.
Изольда не выходила из замка, во всяком случае, через главные ворота.
Ее приперли в угол с этой свадьбой, и в крайне унизительной форме.
– Он зол. И он прав, племянничек. Сегодня был не лучший момент. Прости уж, что так говорю, но… люди не любят, когда действительность не соответствует их ожиданиям. Что на тебя нашло?
…леди является Высшим Судьей на Судах Любви, разрешая споры между рыцарями и их дамами согласно кодексу Любви, а также волей своей изменяя статус рыцаря от кандидата до любовника или же сразу назнача…
– Надо подобрать украшения, – сказала Ингрид, проводив его взглядом. – Иза, я слышала, что некоторые женщины могут… не испытывать отвращения, вступая в связь с… мужчинами.
Ни мамаш с колясками. Ни крикливой детворы. Ни даже зловредного и вездесущего племени городских старух.
Все-таки чувствую, леди из меня выйдет фиговая.
Замолкает. Ноздри раздуваются. Мокрые волосы облепили лицо. Глаза пылают праведным гневом. Кажется, у Урфина одним врагом больше. Ну вот кто его за язык-то тянул?
– Мы пойдем к морю? – Я дернула Урфина за рукав. – Пожалуйста.
Следить станет? О да, контроль и еще раз контроль. За всеми.
– Он на тебя не сердится. – Я поняла, что вряд ли сумею выразить мысль изящно. – Скорее уж на себя. По-моему, он считает себя виноватым. И не важно в чем.
Кайя поднял руку, и музыка – если это можно назвать музыкой, – оборвалась.
– Тогда пастух снова взялся за свирель. Он играл долго, вкладывая всего себя, и, доиграв, умер. А все, кто слышал его музыку, уснули.
Требушеты. Онагры. И выводок баллист в тени огромной осадной башни, на боку которой видны свежие подпалины. Еще три сгорели… лорд-канцлер опять станет пенять на расходы, намекая, что Кайя и без осадн…
– Седьмой день пошел. – Урфин отвел взгляд, как делал всегда, когда не желал огорчать.
Это ожерелье будто сделано изо льда. Сложное плетение нитей и редкие, некрупные, но совершенной огранки камни.
– Благодарю, но я о другом. Возможно, Урфин в чем-то прав…
Кайя согласился: Тень не настолько глуп, чтобы отпустить человека, который знает чуть больше остальных. Вероятно, этот самый Браж был мертв еще вчера. Но остальные живы и способны говорить. И значит,…
– Потому что я не хочу тебя потерять. Ты слишком слаба. А ребенок от такого, как я, – это тяжело для женщины.
– Это лишь игра. – Ингрид умела смеяться искренне, и в этот миг с ее лица исчезло сонное выражение. Еще одна маска? Пускай, маска безобидная. – Куртуазная игра, где рыцарь избирает себе женщину, чей …
– …и вам все равно придется писать их довольно часто.
Одержал победу в турнире, хотя и говорили, что нечестным путем…
Может быть, уже шьют еще одно творение психоделической красоты.
– Рада вас видеть. – Я вполне искренна. Мне симпатична эта женщина хотя бы тем, что она не чурается меня. – И вы меня не отвлекаете. Как раз ничем не занята.
Хочу. Зверски. Только сказать не могу. Я и моргаю-то с трудом. Но Урфин понял.
– Весело, да? – Иза подбирает полы и пытается изобразить реверанс. – Кто вчера халатик порвал? А меня в него знаешь как наряжали? С песнями… у вас тут жуткие песни. Даже меня пробрало.
Имя подсказали. И удивительное дело, Оукли расслышал его без своей слуховой трубки. Что, если маразм его, дряхлость – притворство? Они все здесь умеют притворяться.
– …в том числе ввел пошлины на ввоз и регистрацию…
– Надеюсь, вас мне не придется контролировать? – Вопрос был задан так, что мысль присвоить деньги умерла нерожденной.
– Расследованием чего? – Доктор раскрыл ладони, обратив их внутренней стороной к гостю. Подобный жест вызывал у примитивных особей инстинктивное доверие.
Урфин мог бы и предупредить, гад ласковый.
География? Я не против. Сейчас я очень даже за! Пожалуй, дошла до состояния, когда и Гербовник читался бы как приключенческий роман в картинках.
Конь, повинуясь всаднику, перешел с галопа на рысь, а потом и вовсе на шаг. Урфин обернулся: барон Деграс снял шлем и поклонился. Второй съездки не будет? Хорошо бы. Рука, вроде бы отошедшая к утру, …
– Была младшая. Стала единственная. И не ветвь, так, лист. Ваш брат был так добр, что пощадил.
Мне хочется обнять его. Утешить, потому что я знаю – в темноте среди чудовищ страшно, но Кайя не из тех, кто поддается страху. Я просто беру и переворачиваю его руку – большая и неуклюжая, с грубоват…
В зале суда было душно. Пылали камины, и жар, исходивший от них, шевелил полотнища знамен. Место это, расположенное в самой старой части замка, никогда не перестраивалось.
– О да, конечно… мы не сомневаемся в том, что расследование будет проведено тщательно и досконально, но хотелось бы узнать…
Паладинов почти не осталось. На них охотятся ради корсетов и свечей…
Был громкий скандал. Я не понимала, почему мама молчит. Почему не расскажет правду всем, ведь это же правда. А правда всегда побеждает. Особенно в сказках. В жизни решали деньги.
Полагаю, эти недели были не самыми приятными в жизни Кайя. И мне совестно, что я все еще больна. В журналах пишут, что женщины не имеют права болеть. Болезнь делает их некрасивыми, и мужчины пугаются…
– А род Тиссы не столь уж знатен. Был. И тан Атли – лучшее, на что она может рассчитывать.
Ложкой же ковырять решетки было не интересно.
– А уверены, что девушка справится? – Макферсон не собирался отступать. Неужели они все не видят, что Кайя больше не семнадцать? Тогда Совет был нужен. Тогда он не знал, что ему делать. Со своей неож…
– Сиг и Так не видеть. Платье. Аттайский шерсть. Мягкий шерсть. Легкий шерсть. Стоит золото. Много золото! – Лаашья растопырила пальцы, впрочем не выпустив гладкую палку желтоватого костяного цвета. …
Вино. Кубки. И дров в огонь добавить. Кресло подвинуть ближе к огню – тепло хоть немного унимает боль в ногах Магнуса.
– Хлебопекарни… лавки зеленщиков… коптильни… – Урфин не переставал говорить, но остановиться и рассмотреть поближе хотя бы вот того смешного человечка, который прямо на земле разложил цветастый плато…
– Это сложно и нудно, но полезно. – Кайя не спешил убирать руки, что было к лучшему, поскольку лекция сразу стала куда как интересней. Во мне прямо-таки в момент интерес к геральдике пробудился. – По…
– Они дикие, Иза. Просто не боятся. Но если хотите, то я вам поймаю.
Когда рыцарь, выехав на ристалище, поднял копье, а затем опустил его острием к земле, Тисса глазам своим не поверила. Она моргнула, потрясла головой, но ничего не изменилось. Огромный, как скала, вса…
Неужели Урфин не знал? Знал. Но в очередной раз не дал себе труда подумать.
Мы ждем. Старичок – закрыв глаза. Я – в готовности разрыдаться уже по вполне очевидной причине. Ожидание заканчивается с возвращением бородача. Он несет не очередной сундук, но шкатулку самого просто…
Бижутерия? Если так, то качественная и, следовательно, дорогая. А если настоящий? Серебро? Не похоже – серебро светлее. Но и не золото. Платина? А камень тогда? Сапфир? Стекло, Изольда, просто стекло…
Я искренне пыталась отбиться от высокой чести, но выяснилось, что корсет – едва ли не самая важная часть туалета благородной дамы. И после долгих препирательств, где рассудок явно пасовал перед чувст…
– Повешение. Потрошение. Четвертование. Его удавят, но не до смерти. Вскроют живот. Выбросят внутренности в костер. А тело разрубят на четыре части, которые выставят у городских ворот.
Сержант молчит. Лаашья слилась с ночью, но слушает меня. И Сиг. И Так. Огонь, и тот притих.
– Леди Арианна Броккенвуд. – Она присела в реверансе.
– Должник. – И, не дожидаясь вопроса, Урфин объяснил: – Ошейник скрыт. Размер долга определяет судья. И когда человек отработает долг, он становится свободен. Обычно долг выплачивает гильдия, которая…
Всё пойдет по плану: после увертюры – допросы, потом – последнее слово подсудимого, залпы, общее веселье, танцы.
Стенобитные орудия что деревянные слоны. Урфин рассказывал про слонов. И про драконов тоже. Про моря из кипящего газа, хотя Кайя не представляет, как газ может закипеть. Но Урфину верит.
– Я рассчитывал на тебя. И не только я. Ты же видишь, что тут творится! Я не мешал тебе, когда ты полез играть в эти игрушки, как будто больше нечем заняться. Я наивно решил, что ты поумнел. И понима…
Тесная прихожая была завалена книгами. И тесный коридорчик был завален книгами. И комната… и вообще, складывалось впечатление, что сами стены этой квартиры сделаны не из бетона, а из пухлых томов, пе…
Ну да, заметно. Меню на редкость разнообразно. Вареная морковка. Бульон. Белое мясо и полусырая печень. Морковка, кстати, не для меня, это Кайя ее килограммами поедать готов, запивая молоком из полут…
Нас уже ждут в шатре, над которым поднимается синий стяг с белым паладином. Лорд-канцлер и лорд-казначей. И еще какие-то лорды… люди… шатер достаточно просторен, чтобы места хватило многим, вот тольк…
Платьев у нашей светлости целая комната. А к ним – кружевные воротники, нижние юбки, верхние юбки, рубашки, корсеты, панталоны с шелковыми чулками, к которым в комплекте шли атласные подвязки. Сам по…
Самое большое заблуждение детства: кажется, что быть взрослыми, – это здорово…
От макушки до пят. От чертовых пальцев, которые вдруг задрожали, до ослабевших колен. Я взрослая. Совершеннолетняя. И далеко не девица.
– Слушайте! Слушайте! Слушайте! – разносится над полем. Голос у герольда с легкостью перекрывает и рога, и толпу. – Да пусть все мормэры, таны, бароны и рыцари…
Платье пришлось мерить, и я с удивлением обнаружила, что оно стоит само, без моей помощи. Вернее, даже помогает стоять мне. Позу держит, преисполненную достоинства и грации. Прямо хоть сейчас отливай…
– …и не переборщи с благородством. Не в коня корм.
– И когда она выросла, то появился прекрасный принц. Он ее поцеловал…
– Разве это плохо? – Я, наверное, клиническая дура, но не понимаю. Я же в школе проходила, что рабство – это зло и что Север воевал с Югом за права человека и победил, потому что люди рождаются равны…
– Знаете, есть еще время передумать. – Лорд-канцлер вертел стеклышко лорнета. Он держался так, как будто не было ни роспуска Тайного Совета, ни поездки к границе, завершившейся к немалому огорчению К…
И если так, то мне останется лишь сигануть из окна. Или использовать одну из атласных лент, которыми разукрашен мой халат, в качестве удавки.
Вижу. Я вообще-то помню, как он сталь крошил и железо рвал, и вообще не сомневаюсь в том, что силенок у Кайя немерено.
Ну да, он не сможет остановить сплетни или запретить насмешки, потому что сам этот запрет будет смешон. И не оскорбить меня пытается, а оградить от собственной глупости, благо вчера я продемонстриров…
Не понадобилось ничего говорить – Урфин сам все понял. Он вообще на редкость понятливый. Может, мысли читает? Мы вскоре свернули в переулок, а потом опять свернули… и еще раз… и снова… рынок остался …
Песню вот запели… грустную… и голоса такие еще, с надрывом.
Дядя молчит, накручивая на палец атласную ленточку. Губа закушена, в глазах – туман. И Кайя чувствует себя лишним.
– Ну, полагаю, рассказ был односторонним. Иза, я – кромешная сволочь, и лучше, если ты будешь об этом помнить. – Урфин дернул ремень под подбородком и стащил шлем, оставшись в смешной вязаной шапочке…
Он сгреб меня в охапку, сдавив так, что еще немного и кости затрещат. Взгляд совершенно безумный. Что мне делать? Только и могу просить.
Кто? Гийом? И когда ж ослабнуть успел-то? Позавчера еще был бодр и преисполнен праведного гнева.
Здесь так обращаются только к членам семейства Дохерти.
Кайя Дохерти с детства усвоил, что женщины – существа хрупкие, беспомощные и требующие крайне бережного с собой обращения, особенно если они – леди. По этой причине Кайя, не будучи уверен, что сумеет…
– Но иногда случается, что просят этим правом воспользоваться. Особенно на Севере. Там почитают за честь, если высокий гость обращает внимание на девушку. Она сразу вырастает в цене. А на Юге строго …
И дамы рассаживаются на низенькие скамейки, раскрывают веера. Кавалеры испепеляют друг друга взглядами, не забывая, впрочем, раскланиваться. В раструбах кружевных манжет трепещут тонкие пальцы. Слепя…
И сами щиты, и плащи, и доспехи были покрыты темной смердящей жижей.
– Я заигрался, Иза. В несчастного мальчика, которому не повезло родиться рабом. Я носился со своими обидами, не замечая, что плохо не только мне. Само собой разумелось, что Кайя за меня заступается, …
– Там держали скаковых лошадей. Очень дорогих. Породистых. От них ждали хороших результатов, а результаты были не всегда. И тогда маме предложили давать лошадям лекарство. Такое, которое бы сделало и…
– Конечно. Сын пастуха и дочь мормэра… страшный мезальянс.
Он извиняется? Он действительно передо мной извиняется?
– Иза, – он смотрит с укоризной, будто этот вопрос глуп, – нельзя пугать беременных женщин и детей. А твоя дверь открыта. Даже не дверь… маяк? Звезда? Наверное, звезда. Очень яркая, особенно сейчас.
Еще маг со свирелью и неясными намерениями. Точнее, некоторые намерения как раз ясны – в очередной раз натравить на Урфина Совет, чтобы Кайя было чем заняться.
Мы поднялись по знакомой уже лестнице, и на этот раз дверь в комнату Кайя была открыта нараспашку. Поперек порога возлежал рыжий кот, взиравший на меня с печалью в зеленых очах. Кот определенно был в…
Разрез-касание вдоль тонкой вены. От запястья к локтю. Шрама не останется. Ей не больно. Напротив, ей легче станет. Но эти аргументы не успокаивают Кайя.
Ее голос звенит, и те, кому случилось оказаться рядом, замирают. Завтра пойдет гулять новая свежая сплетня. И страшно подумать, какими подробностями обрастет эта и без того некрасивая сцена, которой …
– Да неужели? – Магнус отправляет в рот кусок фаршированной щуки. – Конечно, если разумно – тогда да, не поспоришь. Только не их светлость с твоим мужем жить будет.
Изольда слабеет. Резать больше нельзя, а с жаром она не справляется.
Я глажу его по щеке, он же целует меня в висок.
– Не допустит, – пообещал Магнус, вновь отпуская жемчужины на привязь поводка.
– Это все для меня? – спросила я, впервые увидев эти самые «подземелья». Как-то наша светлость на другое настраивалась. Ну там цепи ржавые… решетки…
– В этой жизни чему только не научишься, – философски заметил он. – Главное, желание иметь. А желание у тебя есть… вижу, книжечки почитываешь?
– Теперь мы будем искать того, кто спел колыбельную твоей служанке… и некоторым другим людям. – Дядины пальцы переплелись, что говорило о не совсем приятных Магнусу мыслях. – А заодно напугал тебя.
Только немного грустно. Лилия не перестанет быть лилией, а каменная птичка не улетит из клетки, но радость уже не та. Неудобно как-то получилось.
Кайя не выдерживает и наклоняется, щекой касаясь моей щеки. Ну вот, а про дела как же? Не то чтобы я против…
Вот что меня поражало, так это спокойствие Кайя.
– Те шрамы у него – это последствия… приключения?
– Вечер добрый, – сглотнув, сказала я. – Погода нынче… ветреная. И дождик идет.
– Сначала было сложно. Отвратительно даже. Но мне помогала Аля.
Мы никогда не дрались. Ругаться случалось, а драться – нет.
Я повторяла за ним слова, на первом же слове голос разума сдавленно всхлипнул и заткнулся.
Она выдохнула: заученную за ночь речь получилось произнести без запинки. И голос был ровным, без предательской дрожи.
Вообще-то я уже взрослая и сама отвечаю за себя, но Кайя прав – получается не слишком хорошо. И я действительно могла бы найти такое приключение, которое обошлось бы без счастливого финала.
– Совсем забегался, – доверительно сказал он Изольде, которая – умница – сжимала и разжимала кулак, выкачивая кровь из срастающегося разреза. – То вниз, то вверх… чужак, что заяц, петляет. Запах его …
– Нам лучше вернуться. – Это не приказ, и если мне захочется углубиться в сизо-желтое море, Сержант просто последует за мной. До горизонта ли, до солнца или той невидимой мне границы, за которую нель…
И не получится ли однажды, что вместе с новым именем она получит ошейник?
Садиться не спешил, опять видит приказ там, где его нет. Интересы у него… в портовых борделях все его интересы, и Кайя даже знает, в каких именно. Остальное все, что смысл имело, забросил.
– Скорее закономерно. Мне искренне жаль, если я оскорбил вас. Я хотел бы загладить вину…
– На тех конюшнях мама проработала долго. Но я росла, и нужно было поступать, учиться.
И люди дядюшки Магнуса – почему-то я сразу поверила, что люди у него серьезные, – не спустят глаз с темноволосого типа, который продолжал лгать.
– Была… – Ингрид взяла со столика щетку для волос и подошла ко мне. – Долг женщины в том, чтобы выйти замуж, родить ребенка и, если получится, овдоветь. У меня получилось.
Дядюшка Магнус тоже был светлостью… пронумеровать их, что ли?
– …и, конечно, драгоценности. Вам нравится кольцо? У вас их будут сотни… алмазы, изумруды, рубины…
– Что, если Тень – это именно тень. Не человека, а…
Нынешний был серьезен, хотя и несколько необычен для данного закрытого мирка.
Я кивнула. Конечно, понятно. Мертвый человек на коврике у кровати. Что может быть проще?
– В замке она. – Он подошел к окну и распахнул, позволяя ветру очистить комнату и от смрада, и от искр. – Где-то там… видишь?
– Когда ты печалишься, ты тускнеешь. – Кайя накрывает мою ладонь. – Не надо, сердце мое. Я тогда теряюсь.
Ну вот, взять и разрушить розовую мечту. Обязанности, обязанности… куда от них денешься.
Урфин успел поднять щит. Удар был слабым. Но запах… Урфину он хорошо знаком: так пахнет птичье гуано, которое выставляют в бочках на солнце, чтобы потом вылить на изможденную землю.
– Ты понравишься им. Ты до того хороша, – мурлычет Кайя на ухо, – что, будь ты чужой невестой, я бы вспомнил о своем праве первой ночи.
– Думаю о том, что должен вас поблагодарить. Это ведь была ваша идея? Привести мальчика?
– Вы забыли еще одно сословие упомянуть. – Тисса говорила так тихо, что я едва-едва слышала ее. – Немое. Это рабы, ваша светлость.
– Мне надо подумать, – сказал Кайя, пытаясь понять, куда же запропастился дядя. Он точно бы подсказал, что делать. – Мне надо подумать.
– Мое. И если не ответишь ты, то я спрошу у Кайя.
– Ты моя жена. И рано или поздно, но тебе придется коснуться вопросов более серьезных, чем выбор платья. Я не придерживаюсь мнения, что женский ум менее развит, нежели мужской.
Он просто не знает… и не узнает. Моя вторая тайна останется в прошлом мире.
– А они здесь водятся? – интересуюсь осторожно.
– Первая сотня, Иза. – Ингрид пришла на помощь. Не знаю, что бы я без нее делала. С каждым днем эта женщина, которая была немногим старше меня, но при том гораздо мудрее, вызывала у меня все большую …
Зависть, в ней все дело! Пурпурного рыцаря любит народ. И дамы ему рукоплещут. Ну, кроме Тиссы. Она рукоплескать стесняется и вообще сидит тихо-тихо, потому как Магнус Дохерти рядом. А от него неясно…
По лицу вижу – не верит. Или дело не в нем, а во мне? Не хотелось бы… ориентация у меня стабильная.
Ну да, не капусту же рисовать… дубовый лист всяко благородней.
Смешок и поцелуй… в часах еще остался песок. И надо бы спешить, но иногда время, отведенное двоим, удваивается.
Кайя поднялся и обвел зал таким взглядом, что возмущение как-то быстро улеглось.
– Ваша светлость! – Церемонный поклон в его исполнении не выглядел смешным. А вот у меня чертовы приседания, которыми полагалось приветствовать лордов и леди, до сих пор не получались.
– И поэтому тоже. Но я не маг. Гильдия меня не признала. Я слишком стар, чтобы учиться в Хаоте. И слишком привязан к этому миру.
– Мирса, – подсказал Урфин. – Придает кушаньям особый аромат.
И вот зачем я это сказала? Определенно, иногда хочется пришить язык к губам.
Глаза у меня серые и не особо выразительные, так что вряд ли цвет платья сыграет какую-то роль. И мне, честно говоря, действительно плевать. А вот Тисса покраснела, уши ее и вовсе стали пунцовыми.
– В-ваша… с-светлость, – произнесла она, заикаясь, и отчаянно покраснела, – д-доброе утро.
Вот что я опять несу? Все ведь замечательно. Крыша над головой, муж богатый… а еще и с титулом… расторгнуть договор? Вернуться домой? И забыть обо всем, в том числе о каменной бабочке, которую я хран…
Цифры, цифры… в них есть своя магия. Прежде мне было скучно. Ну какой интерес рассчитывать заработную плату абстрактным работникам несуществующего предприятия? Или производить амортизацию основных ср…
– …и дюжина роз из черного муара как символ нашей глубокой утраты. Живые обошлись бы дешевле, но здесь, милая моя, нельзя экономить. Их светлость будет внимательно смотреть, кто и как выражает…
– На площади – для простых людей. – Кайя вносит ясность в волнующий меня вопрос. – Мы возвращаемся в замок.
– Я здесь все написала. Видишь, слева – это их активы с позапрошлого года. Вот здесь, – измазанный чернилами палец ткнул в столбик цифр и каких-то значков, соединенных стрелками, – то, что они приобр…
– За что ты его не любишь? – Я проводила рыцаря взглядом, и пожалуй что не только я.
– Ты не леди, – шепнул тот, когда Сержант отошел. – Знаешь почему?
Рабы? У них здесь рабство не отменили? Но я не видела никого в ошейнике, или с клеймом, или… Вообще, что я знаю о рабах? Ничего.
– Мастера, торговцы, да и все жители платят налоги. Часть идет в казну города, из которой тратится на содержание улиц, водостоков, канализации, городскую стражу, приюты. Но часть пойдет тебе.
Да Кайя в жизни никому не жаловался! До вчерашнего вечера. Что теперь Изольда думает? А вариантов особо нет. Кайя – чудовище. Вдобавок истеричное.
Юго растопырил пальцы, готовый к броску, но взмах веера – как же его раздражали местные веера и тупоголовые овцы, хотя последние были полезны любовью к сплетням – потревожил свечи. Теплый воздух качн…
Мерзкий звук исчез, но покрывало магии еще держалось в стенах замка.
– И что ты делаешь? – Я взяла в руки лист.
– …а там и вовсе под Мюрреев пойдем, – довершил речь славный рыцарь и громко срыгнул. Юго запомнил его герб – разделенный на четыре части щит с медведем, тремя монетами и звездой.
– Идемте, ваша светлость. – Ингрид взяла за руку. – Вам надо подготовиться.
Я все-таки опираюсь на Кайя. И легче стоять, и удобней. Он, пользуясь случаем, меня обнимает.
– Лаашья будет охранять твой сон, – добивает меня Кайя.
Изящные фероньерки. Тяжелые колье и жемчужные нити пятиметровой длины.
– Не глупи, Изольда. – Я говорю с собой так строго, как могу. – Нет ничего более неблагоразумного, чем влюбляться в собственного мужа.
Чуяла. И Кайя готов был ударить. Пусть кто-то… не важно кто, пусть лишь шелохнется. Подумает даже шелохнуться.
Его пальцы движутся от затылка к макушке и ко лбу, а потом назад.
– Идем. – Урфин ткнул ложечкой в черную жижу, и та отпрянула, оставив на каменной поверхности стола проплавленный след. – Скоро стемнеет.
– Устала? – Кайя садится на пол. – Сейчас я уйду, а ты ложись спать.
– Нашла беду, ласточка моя. – Дядюшка Магнус подвинул к себе чернильницу с обгрызенным пером, бумагу и песочек. – Сейчас все напишем… кому там? Мормэр Грир… страшный зануда, я тебе скажу. Хуже только…
Всенепременно учту пожелание и в следующий раз схвачусь за сковородку… хотя нет, сковородок в лагере не было, зато имелись котлы. Тяжелые. Подходящие для метания.
Наша светлость выигрывали всегда. По официальной версии – благодаря незаурядному уму, обширным познаниям и так далее. Сначала было приятно. Потом… мерзко. Этакая победа с тухлым запашком.
Какое у него стало выражение лица! Одновременно и виноватое, и сердитое. И снова рука к шрамам потянулась. Может, просто зудят? Ну какого лешего я их трогала? Разбередила душу.
Да уж, плотная предвидится неделя. Как-то слегка не по себе от этого графика. С другой стороны, понятно: люди побросали все дела и приехали отнюдь не ради одного дня. И нашей светлости следует запаст…
– Нет. Металл не пойдет. Что-то, что было живым и могло запомнить…
У пруда стояла косуля. Красная шубка с белыми пятнами, хвост-флаг и тонкие изящные рожки. Косуля обернулась и, смерив нас равнодушным взглядом, потянулась к воде.
Края пореза склеились. И Изольда со вздохом подставила другую руку.
Она пожимает плечами. Надо полагать, что да, незаконно, но смертельным прегрешением не является. Ингрид же подает очередной лист – мы добрались и до позапрошлого года – и трет виски. Вид у нее соверш…
– Он… не хочет понять, во что мне обходятся его выходки.
– Боюсь. В основном того, что не сумею тебя защитить. Видишь ли, то, что со мной происходит, сложно объяснить кому-то. Ты вот поймешь. Ты видишь, что я не лгу. Дядя… он испытал на собственной шкуре. …
Он не обиделся – рассмеялся, громко так, голову запрокинув. И, наверное, все слышали этот смех. Вон птичка перепуганная из кустов выпорхнула.
Портной подождет. Свадебное платье – это, конечно, важно, но…
– …избежать нежелательной беременности. С сегодняшнего дня – по две капли перед сном.
– Нужна ее вещь. – Урфин вытащил из тайника свиток, к которому клятвенно обещал себе не прикасаться: раз уж не выходит нормально, то чего мучиться.
У ворот ждал Магнус. Он держал охапку лилий, бутылку вина и связку толстых восковых свечей.
От счастья, что ли? Нет, мне, конечно, очень даже хорошо, но не настолько.
– Камушек! – Она сковырнула жемчужину и протянула Сигу. – Я такой муж дарить. Муж любить камушек.
Ездят по селам, скупая детей. Сидят на границе, охотясь на тех, кого считают чужими. Караулят на пристанях, станциях, дорогах… Требуются девушки для работы в приличном доме.
– Ну конечно, не приключится. Я же здесь. Присмотрю… присмотрюсь заодно.
Среди костров, с которыми играет ветер. Среди слуг и собак, одинаково к нашей светлости безразличных.
– Ах, леди! – хором воскликнули мои фрейлины и заученно закатили очи. Слава тебе господи, что сознания ни одна не лишилась. С них станется.
Я не возражала, более того, сидящим Кайя был мне симпатичнее – не такой подавляюще огромный. И стол, нас разделивший, какая-никакая, но преграда. Нет, я нисколько не боюсь Кайя, но… спокойнее, когда …
У Сига оказался приятный голос, куда приятнее, чем у дворцового менестреля. Да и репертуар отличался изрядно.
Свет наполнял эту комнату, давая жизнь обильной зелени. Растения в каменных кадках тянули друг к другу ветви, и разноцветный плющ висел, что новогодняя гирлянда. Покачивались тяжелые цветы на стрелах…
Но Кайя справился. Он был дотошным человеком.
Дело за малым – снять эту воздушную конструкцию с нашей светлости, чем Ингрид и занялась.
– Без меня. – Я знала правила игры, то же самое, что игра в города, но только с цветами. Нарцисс, сирень, незабудка, астра… ничего сложного. Это было даже весело, и проиграть я не боялась.
В кустах рояль, а в нем – отряд гвардейцев!
– Конечно, не в своем, – ответил Кот. – Иначе как бы ты здесь оказалась?
– Смотреть на тебя – мое неотъемлемое право и привилегия.
– То есть эта его выходка – доказательство?
– …Ваша светлость. – Из задумчивости меня вывела Тисса, самая юная из моих фрейлин.
…про руки материнские ласковые, которые меня берегли, холили и лелеяли…
– Мм… – Она дергает кончиком носа. – Кто это такой заботливый? Урфин, да?
Я понимаю, о чем он говорит, и, пожалуй, лучше, чем Кайя предполагает. Бесплатная рабочая сила. Ну не бесплатная, а сверхдешевая. Такая, которую можно заставить работать не восемь часов, а десять, дв…
Само по себе желание было иррационально, поскольку Гийом действовал в интересах Юго, и даже методы были сходными. Но вот подмывало… настолько подмывало, что Юго предпочел отвернуться и досчитать до д…
Ну, шкура мне очень даже подходит, потому что теплая, мягкая, уютная, да и против рыбы я ничего не имею. А морковку не люблю ни в каком виде. Но отказываться невежливо.
– Все лекарства имеют мерзкий вкус, ласточка моя. А тебе надо поспать. Сон дает силы.
Шагнул назад, попятился, скрываясь меж пышными юбками дам. И только оказавшись в толпе, позволил себе расслабиться. Недоучка оказался умней, чем Юго предполагал.
– Можете. Но она должна быть не менее древнего и знатного рода, чем леди Лоу.
– По метке мы найдем хозяина. Но… вряд ли он причастен. Надо быть полным идиотом, чтобы использовать в таком деле свои стрелы. Тебя опять провоцируют. Да отпусти ты ее, пока совсем не заморочил.
У Изольды замечательный смех, громкий и живой. Кайя давно не слышал такого.
Кайя слушает, не перебивая. А я не понимаю, как рассказать о том, что поступление в приличный вуз стоит денег и что взять их было неоткуда. И поэтому мама согласилась поменять работу.
– Девушка, – раздался рядом вкрадчивый голос, – позволено ли будет взглянуть?
– Был неизвестный маг, с неизвестными намерениями наславший сон. Возможно, хотел добраться до сокровищницы.
– Я несу лишь малую часть. Первое время это и вправду мучительно, но после того как мурана приживается… если приживается, то боль уходит.
– Книжонки эти от тебя никуда не денутся. Успеешь понять, кто есть кто. Только ты не повторяй ошибки Кайя. Не на гербы – на людишек гляди. Оно ведь как бывает, герб красивый, замудренный, род древний…
– Да так, думал… – Махает в сторону стола. О! Знакомые бумаги! Надо же, какое богатство рядом. Я там дурью маюсь, а тут добро недосотворенным лежит.
Кайя хмыкает. В его голосе множество оттенков. Почему-то со зрением плохо, и я больше слышу, чем вижу, но в этом есть свои преимущества. Например, оттенки.
И злюсь, уже не понимая на кого. Ну вот как получается, что у меня ни дня без приключений? Что, если они меня не найдут, то я их совершенно точно обнаружу.
– Иногда Аля сама звала его к себе, чтобы я отдохнула.
А лорд мне понравился. Импозантный мужчина, даром что профессия специфическая.
– И понимая, что у вас нет повода доверять мне, я все же попрошу в следующий раз, когда возникнет недоразумение подобного рода… или любого иного рода, не сбегайте. Скажите, что вас огорчило, и я попы…
– Да, мой мальчик. Кроме тебя. Скажи, ты ведь сумел бы сыграть на свирели?
Тан, наверное, обиделся бы, узнай он, что Тисса так думает. Поэтому думать было вдвойне приятней. Жаль, рукоплескать она все-таки не решится.
– Полагаю, теперь многие захотят служить вашей светлости.
– Отпусти, – попросил Урфин. – И пусть принесут воды. Со льдом. И ведро. И лучше выйди, ладно?
Сержант, сменивший доспех на наряд в черных траурных тонах. И герб на груди словно мишень. Он почти ничего не ест и не пьет, но с собравшихся в зале взгляда не сводит. Нехорошего такого. Тяжелого. Жд…
– Ингрид, а… а ты будешь присутствовать, когда того человека…
Нельзя обвинить невиновного. Нельзя отпустить виновного.
Платье – это же такая ерунда, если подумать… подумать не позволили. Нашей светлости пришлось вернуться на прежнее место и в прежний образ – не то памятника, не то манекена.
По-моему, их светлости это меньше всего надо. У них сейчас другим голова занята – могу сказать об этом со всей определенностью.
Извивающаяся лента скользила по его запястью. И была холодной, а кожа Кайя горячей, куда более горячей, чем кожа нормального человека.
– Бывает. – Я вытащила из волос сухой лист, второй Кайя снял сам.
Едем в другую сторону. Снова возвращаемся.
И это было забавно. Но надо бы сказать ей, что леди не должны принимать участие в уличных представлениях. Кайя собирался, только забыл.
У ног леди Лоу сидела бледная золотоволосая девушка в серебряном платье. И серебряный ошейник хорошо с ним сочетался. Лицо девушки было неподвижно, а взгляд устремлен на хозяйку.
– Прости, пожалуйста. – Урфин произносит это так, что становится понятно – ему действительно жаль. Он умеет обращаться с голосом, и порой тон изменяет значения слов. Кайя тогда себя крайне глупо чувс…
Кайя находит мою ладонь и легонько сжимает.
Губы у него сухие, жесткие. И наглые безмерно.
– Увы, некоторые реформы имеют непредсказуемые последствия, – дав свинье пинок, который та приняла с христианским смирением и лишь перевернулась на другой бок, Урфин предложил мне руку и помог перебр…
– Мужчины не вмешиваются в дела женщин. Но потом леди Аннет подарила матушке манжеты и воротник из хайерского кружева и была прощена.
– Ваше место становится вашим тогда, когда вы решаете его занять.
– Сегодня я слышал эхо. Сильное. Близкое. – Урфин не отвел взгляд. – В городе маг. И полагаю, что куда более умелый, чем я. Хаот не стал бы нарушать нейтралитет, значит, маг из незаконных. Будь остор…
Кайя перехватывает поводья Гнева и, накренившись в седле, целует меня в щеку. От него пахнет вином и кровью, поровну. Его переполняет хмельная энергия, и я хотела бы порадоваться вместе с ним, но пок…
Ингрид фыркнула, показывая, что в гробу она видела такую заботу.
– А чем ты занимаешься? – Я посмотрела на палец. Ранка затянулась, оставив красную точечку на белой коже. Кстати, уж не знаю, надолго ли, но кожа у меня стала изумительной. Белая, нежная… острые углы…
– Ну что, дорогой, готов сыграть в прятки с Тенью?
Грязную. И хуже того – опасную. Слишком много желающих поверить.
Не то чтобы дел набралось больше обычного, скорее уж каждый, кому случилось оказаться в замке, счел необходимым засвидетельствовать свое глубочайшее почтение лорду-протектору. И старый клещ Кормак сл…
Лорд-протектор ушел, а спустя минуту из темноты появился еще один незваный гость.
Какие мы слова знаем… Интересно откуда? Да и вообще, чем глубже, тем занятней.
Я не младенец. Мне… мне неудобно оттого, что Кайя видит меня такой. Что он вынужден меня носить, купать, одевать и раздевать. Кормить, потому что ложку в руках я не удержу, а если удержу, то всяко не…
– Явление, – подсказал Урфин, – стихия. Только в отличие от природной эта рождена людьми. И, как стихия, она способна разрушать.
– Хочу. Изольда, прости меня, пожалуйста…
– Что… п-происходит? – Урфин поднялся на четвереньки. Хвала Ушедшему, он был одет, пусть даже одежда изрядно помялась. И пятен сколько… вино белое… вино красное, терпкое, тифисское крепленое. Розовое…
– Жалуются? – поинтересовалась я, зная ответ.
«Мезальянс» – очаровательное слово. Приличное. Но вполне точно описывает грядущую свадьбу. Только вот Кайя это, похоже, ничуть не заботит.
– Ты ленточку обещала, – подсказал Кайя. И подал. Запасливый, однако.
Ширмы, аки неприступные стены, окружают нас с мэтром. Мы с добрейшим Макдаффином смотрим друг на друга с подозрением.
– Откупник – это уже не совсем раб, но человек, который попал в затруднительное положение.
– Сына забери пока, – попросил Урфин, падая на кровать. – Пару дней отлежаться и…
Протяжный хрустальный звук разносится над двором. И конно-людской поток выплескивается в ворота. Всадники идут рысью, плотным, почти военным строем. Справа от меня – Кайя. Слева – Сержант.
Возвращается… я ведь ждала. Не то чтобы с надеждой, скорее с опаской, и, пожалуйста, дождалась. Екнуло сердце, сжалось болезненно, и слезы на глаза накатили.
Снились по-прежнему ложечки. Все-таки куда пропала целая дюжина? И еще тарелок пяток. Вроде немного, но, если учесть, что каждая весит грамм триста-четыреста, получается внушительная недостача.
– И у меня к тебе просьба… это именно просьба, и я пойму, если ты откажешь.
– Ученик алхимика. Смышленый парень. Собирал на гильдийный взнос. Умел видеть. И слышать. Возможно, увидел что-то, чего не следовало бы…
Я попыталась избавиться от бремени власти, но уши мешали.
Вот почему у меня складывается ощущение, что героизм и здравый смысл – понятия взаимоисключающие? И нужна ли была эта победа такой вот ценой?
– У вас чудесное платье, – сказала Тисса вежливо. Разговор следовало начинать с комплимента собеседнику. А платье и вправду было чудесным.
– …у леди Тиссы к вам дело. Оно не займет много времени.
О нет, Изольда, не везет тебе с кавалерами… любовь с первого взгляда, значит? Освещение подвело, когда глядела.
А про себя он думает иначе. Плохо думает. Ничего, исправим.
– …и венец из роз в волосах является аллегорией всевозможных достоинств…
Какой он самоуверенный. Смотрит сверху вниз. Улыбается, как будто говорит что-то очень веселое. А Тиссе вот не смешно!
– «…не стойте и не прыгайте, не пойте, не пляшите там, где идет строительство или подвешен груз», – процитировала я. И Урфин улыбнулся, причем эта улыбка чем-то отличалась от предыдущих. Не скажу чем…
– Кайя вышвырнул меня из замка, сказав, что если я дерьмо, то с дерьмом мне и работать.
Рука дяди не утратила былой крепости. Подзатыльник вышел звонким.
Юго переступил через тело стражника и наклонился, чтобы снять с пояса ключи.
Урфин не привык, чтобы его носили. Он не красна девица, и паланкин ему не нужен. Без носилок он тоже обойдется: доедет и в седле.
Алая лента обвивала тонкие пальцы леди. Как будто кровью измазали.
– Прости, ты красива, но… я люблю другую.
– Люди дороги не знают границ. Мир их не держит. По-моему, не видит даже.
– Ты о плохом думаешь. – Иза все-таки приоткрывает один глаз. – Прекрати здесь думать о плохом. А то укушу.
Кайя видел. Зажатое меж высоких стен, кипело человеческое море. Сотни костров, словно глаз, глядели на поседевшее небо. И сыпал редкий дождь, а облака грозили вовсе убрать солнце.
– Мормэр Кормак. – Урфин слишком ослаб, чтобы кланяться, но старик наверняка сочтет сие непроизвольное нарушение этикета оскорблением. Впрочем, если бы Урфин все-таки поклонился, все равно поклон соч…
Пока спускались, Магнус молчал, лишь нервное подергивание пальцев выдавало в нем движение мысли. И Кайя не мешал. Он знал, что дядюшка заговорит тогда, когда сочтет нужным.
Представляю. Воображение у меня работает. Сижу я, значит, вечерком, шью себе платье, тыкаю иголкой в твердую ткань. Песенку напеваю… напеваю, напеваю и понимаю, что шить мне долго. Вручную если… да я…
– Ну… внушить тебе ничего не внушат. А подтолкнуть могут. Или помочь. Иногда нужно забрать у людей страх или подстегнуть яростью. Война, ласточка моя, начинается внутри человека.
Урфин еще раз прочитал строки заученного наизусть заклятия. Произносить следовало на выдохе, медленно, с паузами в строго оговоренных местах.
Приоткрыта. И за ней – длинная унылая комната, стены которой плотно завешаны портретами. Слева – суровые рыцари, все как один – на конях или хотя бы с конями. Справа – белоликие дамы, взирающие на ры…
– Ему нравится выставлять меня идиотом. Но чтобы получить удовольствие, он должен был меня видеть. А значит, и я мог видеть его.
Додумать не успеваю. Гнев трогается с места. Ведомый Урфином, он ступает мягко. Прогибаются доски, скрипят.
Что-то случилось? Если так, то мне не скажут. И Кайя с неохотой передает свой пост при нашей светлости Урфину. Он выглядит весьма неплохо для недавно раненного.
Я уже чувствую: не лимон, а что-то горьковатое… грейпфрут? И цитрус уходит. Полынь? Похоже, но не то. Сложный аромат, который никак не получается поймать. Но он становится резче, сильней.
Температура там. Ангина. И мигрень. С тонкой-то телесной конституцией запросто. И сутки в постели с бледным видом…
Мы поругались. Из-за Вадика, которому вздумалось жениться и потеснить меня с квартиры. А Машка взревновала. Точно. И мы поругались.
– Этого не будет. – Кайя точно знал, что не подпустит к Изольде никого из тех, кому не доверяет. В первую очередь медиков.
Белый паладин на синем щите, перечеркнутом алой лентой.
Вижу стальной трехгранный наконечник, родной брат шипа. И дрожащее древко. И зеленые с желтым перья… вижу и медленно-медленно проникаюсь пониманием, что стрела эта предназначалась нашей светлости. По…
Издевается? Нет, почтителен и едва ли не подобострастен. Хотя все равно издевается. Но сегодня Кайя не в том настроении, чтобы отвечать вежливо.
Мужа утешаю печенькой. Будет ему красное платье для душевного спокойствия.
– Так не принято. Мир имеет обыкновение… привязывать чужаков.
Хрупкое равновесие нарушает человек, который входит в шатер. Он массивен, широкоплеч и с виду неуклюж, но я почему-то знаю, что эта неуклюжесть – иллюзия.
– За старое обиды зла не держи. Я говорю, чего думаю. А дури в тебе много было, – беззлобно заметил Деграс, а объявившийся Гавин, который двигался тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, подал …
Да хоть бы тысячу, но проблему это не решит. Бумажные колонны – лучшее тому свидетельство.
О да, подозреваю встречу теплую, преисполненную положительных эмоций. Как бы на радостях не погребли меня под горами пшеницы.
Они осыпали меня зерном, и, наверное, мне лишь показалось, что его швыряли в лицо.
Она ведь о себе говорит. Вряд ли местное общество настолько толерантно, чтобы сквозь пальцы смотреть на крепкую женскую «дружбу».
Обещаю, но понятия не имею, как сдержать обещание.
– Вы не могли бы послать кого-нибудь за доктором?
– Естественно, ведь все пропавшие дети посещали эту школу! Но кроме меня в ней работают шестеро наставников. А еще цеховые старшины. И эконом. И многие другие люди!
Надеюсь, идти недалеко. И моего везения хватит, чтобы выжить.
– Зачем? – И снова этот тон, от которого я цепенею.
Значит, не сердится? Но почему молчит? И смотрит так удивленно? Наверное, потому, что с цветами в руках он похож на идиота.
Ювелирный магазин самоорганизуется в апартаментах нашей светлости.
Подпортив слегка. Бывает. Молчу, не зная, что сказать, но Урфину, похоже, нужен не столько собеседник, сколько слушатель.
– …и, как ваш опекун, в самое ближайшее время подпишу договор о намерениях. После чего вы перейдете под опеку вашего будущего супруга, тана Атли.
Компоненты по отдельности не запрещены. Их незачем прятать. Разве что… не в качестве, а количестве? Поставки возросли, и это насторожило мальчишку. Решил узнать больше?
Здесь он прав. Не отдам. Ногти самой нужны… маникюр бы еще сделать… и к парикмахеру заглянуть… подозреваю, что я похожа на чучело.
Низкий замок от города отделяла стена, но ворота здесь не имели ни решеток, ни стражи, а потому разделение это я сочла весьма условным.
– Эти мне не нужны. – Дядя подровнял стопочку признаний. – Будешь суд устраивать?
– Мортиры? – Кайя не любил это место, но вынужден был признать, что методы дядюшки весьма эффективны. А жалость… вряд ли те, кто попадал в подвалы Магнуса Дохерти, стоили жалости.
Не знаю, к чему относилось это «теперь все» – к смерти супруга Лаашьи, который представился мне тихим подкаблучником, обожавшим воинственную женушку, носившим бусы из жемчуга, возможно, что и серьги?…
– Иза, дело в том, что я должен контролировать силу. В любой ситуации. Иначе я могу причинить тебе вред. Не синяк поставить, а, скажем, сломать руку.
Подсечка. Захват. И падение по инерции в разрисованную отблесками фонариков черноту. Слабый всплеск, возможно – вскрик.
Обыкновенным. Простуда. Отравление. Нога подвернутая. И то чертово кровотечение, которое никак не удавалось остановить.
– Вы… вы меня… толкнули… – Тисса сглотнула, пытаясь сообразить, что именно она хотела сказать, – в пучину… порока…
Есть у меня смутные подозрения, что Урфин – не герой ее романа и переубеждать девочку в обратном придется долго.
Следовало бы остановить этот цирк, но меня охватило странное оцепенение. Я, и Лоу, и прочие фрейлины, внезапно притихшие, ставшие похожими на перепуганных пташек, что жмутся друг к другу, ища поддерж…
Это не упрек, Кайя сам не был уверен, что сумел бы сдержаться. Скорее, замечание: допросить не выйдет. И Сержант кивком подтвердил, что замечание принято.
Психиатрия плакала не только по нам. Начинаю думать, что весь этот мир – большая комната с мягкими стенами. Только пациенты не в курсе и смирительных рубашек не завезли.
– Дашь посмотреть? – Сегодня у меня не хватает сил, чтобы держать голову. Кайя помогает напиться. Он выглядит помятым. Уставшим. Он вообще спит? Не знаю. Вряд ли, если всегда рядом. Да и кровать наше…
– И широк. – Урфин остановился перед лужей, в которой грелась вислоухая свинья. Последняя знать не знала, что перед нашей светлостью лежать нельзя, разве что с особого дозволения.
Раскрывались полотнища стягов. Расцветали шелковые шатры тех, кому не хватило места в замке.
Я верхом на Гневе в позе благородной статуи. Урфин справа. Слева – Сержант. Чуть сзади, вторым эшелоном охраны, два десятка стражников.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
– Иза, – он, наверное, почувствовал, как дрожат мои руки, – ничего не бойся. Что бы ни случилось, ничего не бойся.
Угомоните этого героя, пока он себе еще что-нибудь не расшиб. Например, самолюбие.
– Мне сложно со всеми этими законами разбираться. Я их знаю и соблюдаю, а вот чтобы как-то использовать – этого нет. У Урфина лучше выходит. Он вообще умнее меня. И проекты эти составлял так, чтобы в…
Всех ведь устраивает. Все вон рады. И ткань можно побогаче выбрать, и даже нужно выбрать побогаче, потому как скажут люди, что их светлость совсем порастратился, ежели жену в этакое вырядил. Пожалела…
Мне не хотелось травмировать новых знакомых.
Нет, с местной модой определенно пора что-то делать.
Юго постарается, чтобы их светлость не заскучал.
От фрейлин я бы отказалась, но, боюсь, в данный конкретный момент это не самая лучшая идея.
Я позволяю увести себя, но на выходе все-таки оборачиваюсь. Как раз успеваю увидеть совершенный в исполнении реверанс леди Лоу перед моим мужем.