Все цитаты из книги «Легенда о Побратиме Смерти»
— Его нет здесь, — сказал Талисман. — Ты помнишь, как попала сюда?
— Ну-ну, — проворчал Друсс. — Он мне уже нравится.
— Это Квинг-чин, — тусклым голосом, с непроницаемым лицом сказал Талисман.
Окаи с Лин-цзе вернулись в свою комнату. Дальш-чин уже ждал их. Они присели на полу и стали тихо говорить по-надирски.
— Такие, как он, всюду редкость, — улыбнулся Друсс. Он достал из котомки круг сыра, завернутый в тонкую ткань, вяленое мясо и предложил шаману. Тот отказался, и Друсс молча принялся за еду. Зибен, ве…
— Это так, — с улыбкой признал старик. — Но если боль не проходит никогда, она становится терпимой. — Он сбросил с плеча сумку, порылся в ней своими обрубками и достал одну руку. Зажав ее между колен…
— А если никаких камней нет? Если шаман и о них солгал?
— Тогда покарауль, Горкай, потому что я устал.
— Простите, ребята, я не понимаю по-вашему, — криво улыбнулся Зибен.
— Того-то им и надо. Ты вождь и не можешь погибнуть при первой атаке — это подорвет дух твоего войска. Положись на меня и уйди со стены — я не дам ей пасть.
— Знаю, будь ты проклят! Все умирают, хоть ты тресни. — Друсс погладил еще теплую руку Пеллина и встал. — Знаешь, он храбро сражался. Боялся, но не побежал. Держался стойко, как и подобает мужчине. К…
— Перестаньте! — крикнула Зусаи, но воспоминания продолжали захлестывать ее. — Это не моя жизнь. Я родилась... — Но она не могла вспомнить где. — Мои родители умерли, и меня воспитал дед... — На миг …
— Сам не знаю, — подумав, буркнул Пеллин.
— Нелегко тебе дались эти слова, верно? — холодно улыбнулся Друсс.
— Это нетрудно, — сказал Талисман. — И не опасно — я ведь буду держать тебя в воде. Зато какая там прохлада!
— Ничего! — вспылил Кзун. — Я знаю одно: я останусь здесь и буду драться.
— Так точно, генерал, — отозвался Марльхем, пожилой седобородый офицер — он выслужился из низов, и вскоре его должны были отправить в отставку.
Чорин-Цу вздрогнул, поняв, что король обращается к нему, открыл глаза — и взглянул в лицо безумию. Блестящие голубые глаза на золотой маске смотрели приветливо и дружелюбно. Чорин-Цу сделал глубокий …
Зибен осторожно высвободил свой рукав, разгладил помятый шелк и отвлекся от чудес архитектуры, чтобы мельком взглянуть на поединок. Лентриец врезал Друссу снизу, навесил поперечный справа. Друсс попя…
— Нет, нам понадобятся еще воины. Но они придут.
— Песен не будет, даю тебе честное слово, — солгал Зибен.
«Почему мне тогда так грустно?» — еле ворочая пересохшим языком, спросил Носта.
— Такая тебе охота его увидеть? Даже голод не помеха? Ну тогда пошли со мной. Я тебя проведу.
— Я все это знаю и так. Ну что, легче тебе стало?
Угроза извне — как раз то, что может сейчас сплотить готиров. Война с надирскими племенами отвлечет внимание народа, и можно будет выиграть время. Императора придется убрать — вопрос только в том, ко…
— Что ж, желаю вам удачи. — Друсс сел на лежанку и задрал на стол ноги в сапогах. — Лиловые глаза, говоришь? Хотел бы я поглядеть на такое диво.
— Мне осталось сразиться еще только раз — с первым готирским бойцом, Клаем. А потом я вернусь в свою усадьбу, к жене.
— Ошибка была честная, и я надеюсь, что ты примешь мои извинения по этому поводу.
— Довольно! — крикнул Премиан солдатам. — Спасайтесь!
— Ты говоришь, как готир. Завтра я приеду в твой лагерь — а когда я убью тебя, то выну твои глаза и отдам их моему брату. Ты будешь служить ему, пока звезды не обратятся в пыль.
Облака теперь разошлись, и луна стала ярче. Зибен обошел вокруг кратера поближе к лестнице. Над ее началом виднелись в мягком камне следы от веревки. Сами ступени либо вырубались в большой спешке, ли…
— Я старый, усталый человек. И знал еще до того, как пришел сюда, что здесь я и останусь. Я ведь заключил договор со смертью, парень.
— Скорее швея. Одиннадцать человек умерли у меня на столе, харкая кровью, Друсс. Не могу выразить, как мне тошно от этого. Ненавижу войну и воинов тоже. Отребье рода человеческого!
— У него не могло остаться больше горстки людей — а при повозках у нас четырнадцать крепких, хорошо вооруженных возниц.
— Твой вопрос предполагает, что в других войнах смысл есть, — грустно улыбнулся Эншима.
— Что со мной такое, Друсс? Почему я лежу?
— Он нуждается в молоке, — сказал Друсс. Священник позвал кого-то по имени. Молодая женщина робко подошла к ним, приняла ребенка у Друсса и вернулась к своим.
— Они идут к воротам! — крикнул Горкай. — С огненными ведрами и топорами.
— О страхах лучше не говорить, господин. Страх сродни магии. Доброй вам ночи. — И она закрыла за собой дверь.
— Сюда едут два всадника — возможно, готирские разведчики. У одного большой топор. Они нужны тебе живыми или мертвыми?
— У надиров так не водится, — хмыкнул Гарган. — Вы плохо знаете эту породу — трусость у них в крови! Думаете, им будет дело до костей Ошикая, когда полетят стрелы и заблещет сталь? Да ничего подобног…
Он посмотрел на Талисмана, который беседовал с длиннолицым Небесным Всадником Лин-цзе. Пот ел Кзуну глаза. Он ненавидел эту работу — она напоминала ему о двух годах, проведенных в готирских золотых р…
— Так ты ищешь целебные камни? Это хорошо. Мужчина должен помогать друзьям, когда им худо.
— Боюсь, молодой человек, что это так и останется тайной.
Дрос-Дельнох — самая мощная крепость на свете: шесть высоких стен, крепкий замок. Никогда еще Дрос-Дельнох не сдавался врагу — но никогда и не сталкивался с такой несметной силой. Пеллину казалось, ч…
— Господин Клай уже заплатил, — сказал Эдуз. — Эту больницу он построил для тех, у кого ничего нет. Понимаешь?
— Хочу снова спуститься туда, старый конь.
— Нет. У него отсутствуют пальцы, Друсс, — должно быть, их отрубили, чтобы снять кольца. Поставь крышку на место.
— Так я и сам ни разу не проигрывал. При любом исходе репутация одного из нас будет подпорчена. Но солнце не перестанет светить, и земля не перевернется. Итак, друзья мои, закажем что-нибудь поесть?
— Не могу. Ты потерял много крови, вот и ослаб.
Нуанг увидел внизу своего племянника Менга, окликнул его и спустился. Друсс стал смотреть на запад, на линию холмов. Скоро там покажется враг. Он подумал о Ровене, оставшейся дома, о своих стадах, с …
Гарен-Цзен появился внезапно, тихо отворив дверь. При свете ламп лицо министра отливало болезненной желтизной, глаза казались неестественно яркими. Чорин-Цу не поздоровался, не встал, не поклонился, …
Она коснулась его головы, и тьма поглотила Друсса.
Цирк был настоящим чудом зодчества. Колонны — статуи древних богов и героев. На сиденьях из драгоценного мрамора зеленые бархатные подушки, набитые пухом. Они раздражали Зибена — цвет не гармонировал…
— Меня страшит только одна, мой господин.
— Вы, круглоглазые, омерзительны мне! Обзываете нас варварами, а сами не знаете деяний собственных предков. Однако к делу. Моя власть не безгранична, и скоро этот гнусный кабак оживет со всем своим ш…
В глазах у Друсса помутилось, шум трактира наполнил уши. Зашуршала юбка удаляющейся служанки. От шамана не осталось и следа.
Они вскочили на оставшихся лошадей и поскакали прочь из лагеря. За ними толпой бежали другие. Отставших поглощало пламя. Премиан развернул коня — и увидел бредущего сквозь дым Гаргана.
Здесь, в этой комнате, кто-то пытался повторить древнее предание. Окровавленная стрела лежала на полу. Чорин-Цу устало поднялся и освободил тонкие запястья покойницы от золотых оков. Тело упало на кр…
— Ты человек, каких мало, Друсс. Благодарю тебя от имени всех моих людей.
— Никакого терпения нет у этих гайинов, — сказал он Друссу, стоя над затоптанным в грязь источником. — Вода еле сочится, а они пустили к ней лошадей. Если бы они набирали понемногу, хватило бы всем —…
— Он поставит своего кота во главе войска и двинет его на Дрос-Дельнох? Какой ужас!
«Ушли. Они вернутся в свои селения. Награда осталась за тобой».
Слепой священник-надир, Эншима, тихо сидел на краю обрыва, выходящего в степь. Позади, у потаенного родника, жались в тени дюжины две беженцев, большей частью пожилые женщины да малые дети. Ночью он …
Джарид был человек осторожный и думающий. Мало кто понимал это, глядя на здоровенного, как медведь, плечистого детину. Говорил он медленно, и все полагали, что и с мозгами у него не все ладно. Но Джа…
— Я сам видел, как он совершил чудо — в прошлом году. Мама привела к себе... друга, вот я и сидел в нашем переулке под навесом. Была гроза, молнии так и сверкали. Одна ударила прямо в переулок, и я у…
Тот кивнул — и бросился в атаку. Квинг-чин отступил вбок перед его отчаянным выпадом и направил свой клинок в живот и вверх, в сердце. Небесный Всадник упал на него, уронив голову ему на плечо. Квинг…
Слева от Друсса четверо готиров взобрались на стену и образовали клин, пробивая дорогу идущим сзади. Друсс ринулся на них со Снагой. Одного он зарубил сразу, второго двинул плечом и сбил со стены во …
Бой продолжался. Друсс, покрытый кровью, носился по стене, убивая прорвавшихся готиров. Талисман отрядил свой десяток ему на подмогу и сам последовал за ними. Он знал, что Друсс прав и его гибель ста…
— Тогда возьми оружие. Бунтовщики все еще жаждут крови.
Арго. Найти его изувеченное тело было как удар ножа в сердце — Гарган до сих пор чувствовал эту боль. Он знал с самого начала, что пребывание надирского отродья в Академии чревато бедой, но даже пред…
Из двадцати трех добровольцев, его односельчан, осталось только девять. Пеллин посмотрел назад, на защитников, спящих рядами между третьей и четвертой стеной. Разве способна эта горстка сдержать войс…
— Это неразумно, капитан. Вас прозовут любителем надиров и станут говорить, что вы проявляете мягкость к врагу.
— Так говорит Носта-хан, — пожала она плечами. — Но вы сегодня собрали вместе пять племен, и мне этого достаточно. Я остаюсь. — Она взяла его руку и поцеловала ладонь.
— Не беда, Зусаи. Расскажи мне о святилище — какое оно?
— Я сделаю, что могу, Келлс. Кармол уже отправился за врачом, о котором я тебе говорил. Когда они вернутся, мы пойдем к твоей матери и посмотрим, чем ей можно помочь.
— Да, помутился, но я никогда прежде не видела таких снов. Краски такие живые, и... — Он погладил ее по голове, и она, обессиленная, уснула снова — теперь уже без сновидений.
— Что ж ты теперь будешь делать, Шонан? — спросил кто-то.
Министр ушел, а Клай спустился вниз, в окружающую цирк галерею. Здесь было прохладнее, и он с удовольствием разглядывал многочисленные древности. Галерею пристроили к цирку по настоянию короля еще да…
В ворота въехал Кзун со своими Одинокими Волками. Талисман снял рубашку, бросил ее в пыль и снова поднялся на стену. Следов ехал Квинг-чин с Летучими Конями и Лин-цзе с Небесными Всадниками, а послед…
— Она хочет убить меня, — прорыдала Зусаи. — А я не могу с ней бороться.
— Да, генерал. Я поставил людей копать в русле сухого ручья на востоке, и они дорылись до родника. Он невелик, но несколько бочек нацедить можно.
— Да ничего, — просто сказала Ниоба. — Глубокая рана в живот — это смерть.
— Слушаюсь. — Солдат перерезал ножом ограждающую веревку. Премиан схватил под уздцы ближайшего коня и вскочил на его неоседланную спину. Конь взвился, но Премиан, опытный наездник, укротил его и похл…
— Я побью его, Гарен-Цзен. Я моложе, сильнее, проворнее и лучше обучен. Но всяким боем правит случай. Я могу оступиться в момент его удара, могу захворать перед боем и сделаться неповоротливым. Могу …
— Разумеется, разумеется! Ваша скромность делает вам честь. Я вижу, вы любуетесь моей бронзой. Этот новый ваятель далеко пойдет. — Торговец понизил голос. — Со всякого другого, мой господин, я запрос…
— Только лестниц у них будет мало. Они ведь не рассчитывают на осаду. И поблизости нет деревьев, чтобы сколотить новые. У нас теперь около двухсот человек, по пятидесяти на каждую стену, если готиры …
— Я пошлю ему слугу, чтобы он ни в чем не знал отказа, — ответил Квинг-чин.
С цепи свисала высохшая рука. Зибен опустил факел и увидел оторвавшееся от нее тело, теперь превратившееся в мумию. Мерцающий огонь осветил длинное платье из истлевшего белого шелка, все еще красивое…
— Мы не трусы! — крикнул воин, покраснев, а остальные сердито зароптали. — Но какой нам смысл умирать здесь?
— Трудно сказать, генерал. Туда ведет узкая тропа, и надиры нападают из-за скал на наших солдат. Я бы сказал, что их не больше тридцати. Ими командует безумец с белым платком на голове: он спрыгнул с…
— Еще сто шагов в эту сторону, и вы увидите мост, — сказал Шаошад. — Он перекинут через огненную бездну. Тот, кто свалится туда, падает целую вечность, а потом его пожирает пламя. В начале мост широк…
— Мы почти на месте, — оказал шаман. — Осталось перейти всего один мост.
А теперь все так запутано. «Такое решение будет почетным», — уверял его Майон. Но почему? Потому что это спасет тысячи дренайских жизней. Однако поддаться прихоти безумца, потерпеть унижение и быть п…
— Ради приключений, старый конь. Куда бы Друсс ни ехал, приключения ему обеспечены. И мне понравилась история о целебных камнях. Из нее может выйти песня или поэма.
— Нет. Твоя зхи слишком слаба. Ты умрешь.
— Нет. Тут все по-другому. А еще более удивительно то, что я, будь даже на то моя воля, ничего не стал бы менять. Умереть, не узнав настоящей любви, было бы ужасно.
Клай поднес статуэтку к глазам. Лицо женщины было овальным, глаза раскосыми, и казалось, что она улыбается.
Премиан попытался направить коня к Гаргану, но животное отказывалось идти в огонь. Премиан стащил с себя рубашку, завязал ему глаза и подъехал к генералу.
Услышав слева шорох, Ошикай швырнул голову зверя туда. Челюсти огромной змеи сомкнулись на ней — череп лопнул, и мозг выступил из длинной зубастой пасти. Чудовище потрясло головой и выплюнуло львиный…
— Ну вот, теперь ты видишь, почему это место называется Холмом Шести Дев. — В середине бассейна стояли статуи шести женщин, искусно высеченные из одной глыбы мрамора. Они располагались кружком, и каж…
— Они прискакали, визжа, из степи, в облаке пыли, — стал оправдываться кто-то. — Мы думали, их тут целая орда.
— Мост сторожит Большой Медведь. Что будет после — не знаю. Но один нам встретится точно — это Чаката, тот, что подверг Шуль-сен жесточайшей казни. Он будет там — в том или ином виде.
— Он боец, каких мало. Одиннадцать раз дрался на поединке и не получил ни одной раны, а все его противники пали мертвыми. Его воины ненавидят его, но уважают.
— И оно установит, — подхватил Лин-цзе, — что Улыбчивая Обезьяна перебрал спиртного, празднуя свой успех, и сорвался с крыши. Наглядный пример того, что варвары пить не умеют.
— Я любопытен от природы, милая. Хочу знать, зачем кому-то понадобилось пробивать тропу внутри вулкана.
— Награда будет, но говорить об этом не следует. Излишняя лихость мне ни к чему.
— Я... — На губах появилась улыбка. — Я та, что благословенна между женами.
— Твое искусство нам пригодится, — проворчал Друсс. — Я слыхал, надирские бабочки очень злые.
— Но почему он спрятал кошелек здесь? — спросил Талисман. — С какой целью?
Горкай поднялся к Талисману. Днем бывший нотас по указанию Талисмана работал с людьми Кзуна.
— Я разделяю ваше горе, генерал. Арго был моим другом. Но это злодейство не умаляет способностей Окаи. Мне думается, он сплотил этих людей, и он знает, что такое дисциплина и боевой дух. Они не побег…
Вожди вошли в пещеру и расселись широким полукругом футах в двадцати от Каменного Волка. Каждый привел с собой своих отборных воинов, которые стояли позади, взявшись за мечи, готовые вступить в бой п…
Молодой улан повернул коня и вернулся в строй.
Талисман улыбнулся и, опираясь на Зусаи и Горкая, сошел со стены. Во дворе кучками стояли надиры, толкуя оживленно о недавних событиях. Лин-цзе смотрел на них с бесстрастным лицом, но глаза его были …
Друсс прищурил глаза. С холма гуськом спускалась шеренга улан в ярких доспехах. На стенах поднялся крик, и воины бросились по местам с луками в руках.
Лин-цзе вдел саблю в ножны и вышел в степь. Ему вспомнился Зен-ши, его испуганные глаза и дрожащая улыбка. Готиры мучили его, издевались над ним, и он подлизывался к ним, особенно к Арго, которому сл…
— Я принимаю твое предложение, — сказал он, присев на корточки перед Зусаи. — Но давай договоримся: ты метнешь нож только по моей команде. Ты бросаешь с правой руки? — Она кивнула. — Значит, твоей ми…
Талисман, никогда еще не бывавший в столь роскошном жилище, разглядывал темными раскосыми глазами дубовую лестницу, бархатную обивку стен, резные позолоченные мягкие стулья и ковры из чиадзийского ше…
— Несказанно. Но лицо у нее недоброе. — Друсс вышел вместе с Зибеном на солнце и встал, любуясь густой синевой неба. — Пустота — скверное место: только огонь там ярок, а остальное все серое — камень,…
— Не могу поверить, — прошептал Друсс. — Ведь я привез камни!
— Но у чиадзе такой буквы нет. Значит, табличка либо появилась позднее, либо ее переделали.
Зибен запустил пальцы в свои светлые волосы.
— Не могу, любимая. Друсс дал обещание умирающему, а Друсс — это человек, который живет согласно своему слову. Понимаешь? Но и я тебе обещаю, что не оставлю камней у себя. Если мы останемся в живых, …
Он привлек ее к себе и коснулся губами ее губ. Запах ее волос наполнил его ноздри, вкус ее поцелуя отуманил разум. Чувствуя слабость и головокружение, он отстранился от нее.
Они долго еще стояли, обнявшись, а потом он взял ее за руку и подвел к лежащему на мосту Друссу. Ошикай опустился на колени.
— Нет, госпожа. Я говорил с ним, когда приехал сюда. Первое, о чем он спросил меня, было: «Ты принес мне вести о Шуль-сен?» Я сказал ему, что о тебе ходит много легенд, но я не знаю, что с тобой стал…
— Теперь не время быть слабым. Люди в бою всегда гибнут. Они ложатся в землю и питают ее. Ты понял? — Она заглянула в голубые глаза поэта, и ей стало ясно, что она не убедила его. — Глупец! Глупец! Х…
Когда много лет спустя Друсс нашел Ровену и привез ее домой, он искренне верил, что скитания и битвы остались позади, как кровавый сон. Но Ровена знала его лучше. День ото дня Друсс становился все су…
— Здесь какая-то ошибка, — сказал он наконец. — Не может этого быть! Принесите его работу!
— Я найду Шуль-сен, — упрямо ответил Ошикай. — Ничто меня не остановит.
— Да. Кара не хотела, чтобы я шел с другими мужчинами. И называла меня дураком. И правда, какая разница, победим мы или нет?
— М-м, — протянул слуга. — Сдается мне, прежде его не мешало бы покормить. Я отведу его на кухню. Хозяин ждет вас, господин, на ристалище за домом. Пройдите вперед и окажетесь там... — Старик взял ма…
— Все кончено, — пробормотал генерал. — Дикари победили. — Премиан стал на колени рядом с ним и взял его за руку, не зная, что сказать. — Они убили мою мать, — сказал Гарган. — Пять лет мне тогда был…
Путешествуя осмотрительно, по сухим балкам и низинам, Квинг-чин и девять его всадников сумели избежать готирских дозоров. Когда стемнело, они спрятались к югу от готирского стана. Ши-да подполз к Кви…
— Брось, старый конь, ты просто не хочешь говорить. Между тем ответ прост: принципы добра и зла основаны не на математике. Они зиждутся на желании — или нежелании — отдельных людей поступать хорошо, …
— Не выношу насилия, особенно когда оно направлено против меня. Но сюда они за нами не полезут. Это уланы в тяжелых доспехах, дело которых — кавалерийские атаки на открытой местности. Сапоги у них с …
— Если говорить простыми словами, дело обстоит именно так. Победа Друсса была бы крайне нежелательна.
— Почему она не оживает? Я ведь приказал ей.
Друсс прислонился к черной скале и упал на колени. Силы его были на исходе, и кровь молочного цвета текла из многочисленных ран выше пояса. Ошикай положил свой золотой топор на камень и сел. Он тоже …
— Прочь, дурачье! — крикнул, подбежав к ним, Премиан. — Спасайте повозки!
Впервые с тех пор, как его забрали в рудники, Кзун ощутил на щеках горячую влагу слез. Он склонил голову и заплакал, не стыдясь.
— Взять его! — взревел капитан, пришпорив коня. Уланы ринулись вперед.
— Вы хорошо говорили, — восхищенно сказала она. Талисман погладил ее темные волосы.
— У меня имеется приказ о его аресте и немедленной казни. Хорошо, что он скончался сам. Я глубоко его уважал.
Премиан устремил на сержанта тяжелый взгляд.
— Слушай, парень: смерть рядом. Ты понял? Кто знает, успеем ли мы. Беги со всех ног, если жизнь дорога!
— Клянусь Богами Камня и Воды, Друсс, тебя я с гордостью назвал бы братом. Жаль, что я не знал тебя при жизни. Мы опорожнили бы дюжину кувшинов вина и всю ночь хвастались бы своими подвигами.
— Скажи, откуда Талисман так хорошо знает готирские порядки?
Талисман не ответил. Два года назад они, трое надиров, задумали отомстить за смерть своего товарища. Они похитили сына Гаргана и убили его, точно так же ослепив и изувечив его труп. Теперь насилие оп…
— Все прежние приказы отменяются, Премиан. У нас новый император. Безумец мертв — убит собственной гвардией. В Гульготире вновь воцарился разум.
Талисман представил себе Гаргана, снова ощутил гнев и дал ему пройти. Владетель Ларнесса однажды уже потерпел неудачу со своим кадетом, хотя все преимущества были на его стороне. «Смогу ли я победить…
— Видели вы сегодняшний бой? — спросил Майон.
— Разрешаю. Я тоже буду следить за тобой, старик, и вести счет.
— Сны нельзя сохранить в тайне, Талисман, как бы мы ни старались. Они, точно угрызения совести, всегда просятся на свет. И значат они гораздо больше, чем мы полагаем. Ты сам скоро увидишь. Это место,…
На ковре стояли две мелкие глиняные чаши с водой. Надир взял одну, однако Чорин-Цу остановил его.
— Ну-ка, парень, кто я такой? — спросил он, глядя на Пеллина льдисто-голубыми глазами.
Носильщики лестниц добрались до западной стены. Друсс обхватил руками камень величиной с бычью голову и, кряхтя, взвалил его на парапет. Лестница ударилась о стену. Друсс вскинул камень над головой и…
— Вижу, вас не слишком волнует участь вашего друга.
Он был маленьким мальчиком, никогда не видевшим города. Вся его короткая жизнь прошла в степи, где он бегал и играл среди юрт отцовского племени. В пять лет он выучился пасти коз, делать сыр из их мо…
— И ты веришь, что этот человек способен привести нас к победе? — спросил Кзун. — Против превосходящих нас в двадцать раз вражеских сил?
— Негоже так обращаться с героем. Ты уже придумал, где искать?
— Брен был хорошим человеком и хорошо служил мне. Я взял его из строя, когда ревматизм скрючил его правую руку. Славный малый! Они поплатятся за его жизнь сотней своих.
— Ах ты, вероломный пес! — крикнул Зибен и бросился на него. Носта-хан вскинул правую руку, и огненные иглы вонзились в голову поэта. Зибен с криком отшатнулся, но все-таки нашарил нож у себя на бедр…
— Не знаю, свободен ли теперь ваш дух, госпожа, — тихо сказал он. — Надеюсь, что да. — Собравшись уже встать, он заметил какой-то блеск в складках истлевшего белого платья. Это был круглый медальон, …
— Берешь ты Зусаи под свою опеку? Обязуешься защищать ее даже ценой собственной жизни?
Премиан повернулся к ним спиной, производя в уме вычисления. Пять повозок на восемь бочек каждая. В бочке помещается около пятнадцати галлонов воды. В таких условиях каждому бойцу требуется по меньше…
— Не умеешь ты врать, Нуанг Ксуан. Ты пришел сюда сражаться, защищать святилище. Этак тебе удачу не вернуть.
— Ты хитрый дьявол, Гарен-Цзен. Моего племянника короля еще можно извинить — бедный мальчик не в своем уме. Но ты-то — умный, просвещенный человек. Да проклянут тебя боги!
— Я не хотел его увечить. Если б я знал, что подбородок у него сделан из фарфора, я двинул бы его в живот.
— Почему же тогда мой собственный посол убеждает меня поступить как раз наоборот? Почему вы желаете видеть своего короля униженным?
— Как-нибудь после, — усмехнулся Друсс. — Сейчас мне надо поесть и вдоволь, не спеша, напиться холодной воды.
— Как мило ты выражаешься. Может, поговорим о чем-нибудь другом?
— Друсс — воин, которым я восхищаюсь от всего сердца, но Глаза принадлежат надирам. Они связаны с нашей судьбой, и я не позволю гайину взять их.
Чья-то стрела слетела со стены и упала, не достав до конных.
— В каком положении ты оставил их? — спросил Талисмана Зибен.
— Нет, уважаемый министр, он меня не забавляет. Я восхищаюсь им. С хорошей подготовкой он мог бы достичь многого. И публике он нравится — народ любит отважных бойцов. Видит Небо, отваги этому Друссу …
Костер стал угасать, но старик взмахнул руками, и огонь разгорелся с новой силой. Зибен увидел перед собой пустые глазницы незнакомца.
— Я стараюсь никогда и ни о чем не жалеть. В этом нет смысла.
Зибен ушел, а Друсс растянулся на стене. По всей ее протяженности спали измученные надиры, и многие, возможно, наслаждались сном в последний раз.
— Шуль-сен! — позвал он. — Ты слышишь меня?
— Обезьянке вздумалось влезть на крышу. Мне сдается, он был пьян. — И Арго захлопнул окошко.
— Он животное. Злобное, вредное животное.
— Ухожу. В нескольких милях к югу отсюда есть пещера. Я часто хожу туда, чтобы поразмыслить наедине.
— Я потерял свой меч, — сказал раненый. — А теперь я умираю.
Он приподнялся на локте, убедился, что огонь еще горит, лег и уснул снова.
— Помню. — Губы ее сжались и глаза заблестели. — Помню Чакату и его золотые гвозди. Тогда он еще был человеком. Я хорошо помню боль, когда он медленно вгонял их — достаточно глубоко, чтобы ослепить м…
— По меньшей мере в трех будущих, которые я видел, в этот миг ты убил меня, вонзив кинжал мне в спину. Почему ты не сделал этого на самом деле?
— Ступай-ка отсюда да купи себе чего-нибудь поесть.
— Ну что, догадался теперь? — спросил Дух шамана.
— Ты веришь, что господин Клай... волшебник?
— Я собака, которая играет на флейте, — ответил он, затягивая подпругу своего коня и садясь верхом.
— Теперь не до разговоров. Гайины будут здесь завтра. Твоя женщина остается?
— Ладно, по рукам, — буркнул торговец. — Многие гульготирские дворяне дали бы мне вдвое против вашего. Я соглашаюсь только потому, что вы мне нравитесь — и Ганаэлю, кажется, тоже.
— Говорят, что не все секреты следует раскрывать — это придает остроту общению. Ты говорил о своих занятиях.
— Мне кажется, здесь стало заметно прохладнее, — улыбнулся Зибен.
— Как буквально вы все понимаете, — пробормотал он и слез туда, где стоял Друсс с Нуангом и еще несколькими надирами. Усмехнувшись про себя, он отметил, как жмутся надиры к Друссу, глядя ему в рот. А…
— Выйдешь? В этот хаос? Брось, Друсс, подожди хоть до утра.
— Я снова видела сон, Талисман. Это было как наяву. Какие-то люди притащили меня в темную комнату и там выкололи мне глаза. Это было ужасно. Они обзывали меня ведьмой и потаскухой. Они, как мне кажет…
Чернобородый верзила сгреб его под мышки и приподнял в воздух.
«Здесь всюду кровь, — тоже знаками ответил Чорин-Цу. — Я не могу заниматься своим делом в таких условиях».
— Ты будешь мой, Окаи, — шептал он. — Я протащу тебя через десять тысяч мук, прежде чем ты умрешь.
Ребенок насытился, и Друсс прижал его к своему широкому плечу, поддерживая ему головку и потирая спинку. Зибен не сводил глаз с набухшего соска мертвой женщины. Из него сочилось молоко вместе с кровь…
— Выйди вперед, Талисман, — приказал Носта-хан. Талисман, сидевший в середине, вышел и стал рядом с шаманом.
Келлс задремал у огня — и проснулся, когда над ним склонился бог.
— Теперь ему уже не двадцать два. Он стар и грузен.
— Да. Это даст Зен-ши слугу в будущей жизни.
— Клянусь небом, ну и нахалка же ты. А что же тот воин, на которого ты положила свои прекрасные глазки?
— Лицо у тебя, точно по нему целый табун проскакал.
— Уезжай, — улыбнулся Друсс. — Здесь не место для поэта.
— Я сказал, что ты еще не оправился от полученных в бою ушибов. Твой будущий противник был там и спрашивал о тебе. Хороший парень. Он надеется, что пророчество не повлияет на твой стиль боя.
— Ты не веришь, что богов можно умилостивить? — как ни в чем не бывало поинтересовался поэт.
— Куда же ты девал их? И зачем было вообще прятать их?
— Тебе здесь не место, генерал, — сказал ему Друсс.
— Люди бывают злы, Друсс, черствы и себялюбивы. Но виноваты не они, а мы, когда ждем от них чего-то. Когда Клан умрет, они будут вспоминать, какой он был хороший человек, и даже поплачут по нему, быт…
— Пчел-то нет, поэт. А раз нет пчел, нет и меда. Зато у нас есть сухие листья лорассия. Они облегчают боль и навевают сны. Еще есть корни хакка, отгоняющие синих демонов.
— Кобылу? Даром? Да вы никак разорить меня вздумали? Эта кобыла наилучших кровей. Она...
— Я всегда борюсь, Друсс. Такой уж у меня дар. На восток, говоришь? Это надирские земли, где кишат разбойники, воры и убийцы. Лучше тебе с ними не встречаться.
— Но ведь победа останется за вами? Как предсказал наш Божественный Король? — Клай впервые заметил легкую перемену в лице министра.
— Ты сильный человек, — сказала женщина Талисману. — Твой слуга повинуется тебе, несмотря на боль, которую испытывает. Хорошо — развяжи меня сам.
Потом вернулся к коню, сел в седло и повел свой маленький отряд дальше, в красные скалы. Талисману нужна победа, способная поднять дух защитников.
Звучный смех Зибена наполнил всю комнату, и дренайский посол покраснел.
— А мне что хорошего скажешь, старый конь? — спросил Зибен.
— Больше у меня такого не было. Взять жеребца, на котором я езжу теперь. По крови он правнук Скалла, но до предка ему далеко. Скалл был король среди коней. Покрыл трех кобыл в день своей смерти — и э…
— У меня их и без того хватает. — Джомил усмехнулся. — А помните бой при Линкарнском перевале, капитан?
— Какое же имя ты выберешь себе теперь, любимый? — спросила Зусаи.
Он выбрался наружу и сел. Усталости он не чувствовал — его переполняли восторг и ликование.
— Я слышал, что вы ему приказывали: вы велели ему ждать. Вашей вины тут нет, капитан.
— Безумие какое-то, — сказал он подошедшему Зибену.
Гарган поднял руку, подзывая герольда, и юноша подъехал к нему.
— Я люблю тебя, мой Талисман, — прошептала она.
— Вы верите, что сможете остановить меня? Скажи правду, Побратим Смерти.
— Золотой раг тому, кто возьмет языка! — крикнул он и пришпорил коня.
— Какая разница. Он знает, что должен делать, я тоже. Оседлай лошадей и приготовься.
Чорин-Цу, вздохнув, собрал остатки своего мужества.
— У меня нет серебра, чтобы поставить против тебя, — уныло сознался надир.
— И победа, и поражение всецело зависят от того, за что вы сражаетесь. Вы все можете погибнуть и все-таки победить — или же остаться в живых и потерпеть поражение. Прощай, поэт.
Лин-цзе тоже разрезал свою левую ладонь. Он высоко поднял ее, и все прочие вожаки последовали его примеру. Кзун протянул окровавленную руку Талисману, и тот пожал ее.
Талисман со стены над воротами смотрел, как Друсс и Небесные Всадники бьются за западную стену. Второй готирский отряд повернул к северной стене, которую оборонял Барцай со своим Острым Рогом.
— Лезьте сюда и умрите! — взревел Друсс, обратным ударом раскроив бородатое лицо второго готира.
... Носта-хан вздохнул и снова смочил лицо водой. Асты давно уже нет на свете, и нельзя сказать, что он вспоминает его с любовью.
— У него две жены и одна лошадь. И зубы плохие.
Квинг-чин, метнувшись вперед, сделал финт. Другой воин мигом вскинул меч, но на сей раз быстрота сыграла с ним злую шутку. Меч Квинг-чина вонзился ему в грудь, однако он успел отпрянуть, и клинок вош…
— Не знаю, но его больше нет здесь. В любом случае он нам не помощник. Сможешь ли ты идти дальше?
— Полагаю, возникла после того, как ты не явился на пир в честь Бога-Короля.
— А ты ничего не боишься, воин? — спросил Нуанг Ксуан.
— Я сказал ему, что Глаза излечат его друга, которого ранили в бою.
— Кто ты? — повторил Горкай. Талисман отпустил Зусаи и обернулся к нему. Тот сделал ему знак молчать, — Назови свое имя.
— Как куда? — удивился воин. — Надо уходить, пока они не вернулись.
— Так пойдем же, — и она решительно поднялась с колен. Друсс тоже встал.
— Ты велел мне оборонять ворота, но я хочу стоять на стене, рядом с Друссом.
— Да, генерал. Однако мы потеряли около тысячи стрел и восемьдесят копий. Сожалею о вашем слуге. Мы нашли его тело за палаткой.
— Я не решил еще. Поехали. — И Талисман стал спускаться в долину.
— А может, она была страшной ведьмой, которая ела детей, и казнили ее за дело.
— Мне думается, жизнь состоит не только из того, чтобы делать крепких ребят, — криво улыбнулся Зибен, — Я живу ради удовольствий, ради внезапных всплесков радости. Ради неожиданностей. Довольно и без…
— Не могу — дела. — Он улыбнулся ей. — Хорошо нам сегодня было.
Среди них была жена Друсса Ровена, любовь его и жизнь. Сам он во время набега валил лес высоко в горах. Вернувшись в разрушенную деревню, Друсс пустился в погоню за убийцами и догнал их.
Час спустя испуганный осведомитель стоял перед Гарен-Цзеном.
— На память. Буду показывать внукам и хвастаться, что побывал в загробном мире.
— Ха! Вот уж где разгуляемся. Только тебе-то опять придется биться со своими — как ты на это смотришь?
— У меня в Машрапуре был друг, боец по имени Борча. Его бы это захватило не меньше, чем меня.
Вернувшись на стену, Друсс надел свой колет и перчатки с серебряными шипами. Человек Талисмана, Горкай, подошел к нему.
— Думаешь, они свернули с дороги? — спросил Баски, присев рядом с ним. Стреноженные кони стояли внизу, в балке, а люди прятались за кустами сийиса.
— Я тебе не голубка, и вовсе я не ревную. Не понимаешь ты, что ли, зачем она явилась?
И какую роль предстоит сыграть Друссу? Какая досада — видеть так много и знать так мало. Суждено ли дренаю оборонять стены с топором в руках? В этот миг перед шаманом мелькнуло видение: седовласый во…
Лентриец между тем начал уставать. Кровь сочилась из его сломанного носа, правый глаз закрылся, но сила еще оставалась при нем. Друсс, пригнувшись от удара правой, двинул его под ложечку — мускулы на…
— Да. В мои занятия входили также астрология, нумерология, гадание по рунам, хиромантия и начала магии. И все же столь многое еще остается непознанным! Вот тебе пример. — Старик достал из-за пояса но…
— Что она обещана Собирателю и ты не можешь взять ее себе.
— Нет, генерал. У нас есть приказ, и мы должны его выполнить. Я хочу лишь сказать, что к ним следует относиться более уважительно. Через час наши пехотинцы полезут на стены, и если внушить им ошибочн…
— Оно не в Пустоте, — сказала она упавшим голосом. — Знаешь ли ты, как устроен загробный мир? Пустота лежит между двумя областями — если называть их простыми словами, это рай и Гирагаст, или ад. Пуст…
— Ты чудной. И ты не воин. Что ты будешь делать здесь, когда польется кровь?
— Как настроены люди? — спросил старшего Гарган.
Офицеры, войдя, отдали честь и сняли шлемы, взяв их на сгиб руки. У Марльхема был измученный вид, серовато-седая щетина делала его на десять лет старше. Премиан, несмотря на свою молодость, тоже выгл…
— Душа Шанки ждет отмщения, — сказал он, как подобало по обряду.
— Слова — единственное, чем мы можем описать свои чувства, объяснить, чего мы хотим друг от друга. Как без слов мы учили бы молодежь, как выражали бы свои надежды, чтобы будущие поколения смогли проч…
— Садитесь позади меня! — крикнул молодой офицер.
Юноша отполз назад, и Квинг-чин приготовился ждать. Шанлон часто говаривал, что самое большое достоинство командира — терпение: он должен знать, когда нанести удар, и иметь стойкость дождаться нужног…
— Сухой древесный гриб, — сказал Талисман. — Он предотвращает заражение. А спирт у тебя есть?
— Тебе ведомо будущее, старик. Побьем мы их или нет?
— Оставайся на месте... Зусаи. Все будет хорошо.
Бог-король встал, заглянул в сундучок Чорин-Цу и достал оттуда склянку со множеством хрустальных глаз.
Впереди за поворотом показалась Храмовая Скала. Напоминающая гигантский колокол, она величественно вздымалась к небу. Премиан залюбовался ею и пожалел, что нет времени ее зарисовать. Тропа круто шла …
«Будь это правдой, тебе не хотелось бы уйти от меня и снова отправиться на войну. Посмотри на наших соседей. Разве они рвутся в бой?»
— Сейчас, — сказал Талисман и обратился к собранию: — Святилище Ошикая выстояло, — звучным голосом объявил он. — Оно выстояло, потому что надирские воины держались стойко и били крепко. Здесь, на это…
— Я не пойду с Носта-ханом. Я долго думала и вот решила. Я знаю, у надиров принято, чтобы отец сам выбирал мужа для дочери, но мой отец не был надиром, и дед не имел права обещать меня кому-то. И я г…
Гарган поехал назад сквозь ряды, а Премиан приказал разбить лагерь. Шатер Гаргана сгорел во время пожара, но генералу соорудили новый из уцелевшего полотна и мешковины. Гарган сидел на коне, пока сол…
— Я ищу эти Глаза, повелитель. Говорят, будто они спрятаны здесь. Это правда?
— Вони. На чиадзе это означает «писклявая крыса».
— Вы неверно меня поняли, Друсс, — рассмеялся Клай. — Я видел, как вы деретесь. Вы прекрасный боец — с сердцем и чутьем. Я спросил Шонана, что он думает о нас обоих, и он сказал: «Если бы мне предлож…
— Слушайте все! Господин Гарган, наделенный полномочиями Бога-Короля, прибыл в святилище Ошикая, Гонителя Демонов. Ворота надлежит открыть в течение часа, а предателя Окаи, ныне известного как Талисм…
— Ты не умрешь. Рана твоя заживает, а ты парень крепкий.
Дав купцу адрес, Зибен вышел на рыночную площадь. Она была почти пуста ввиду беспорядков. Молодая девица окликнула его с порога почерневшего от дыма здания.
— Дайте ему еще пять, — послышался голос Гаргана.
— Может, теперь ты скажешь своему слуге, зачем мы так спешили? — спросил Горкай.
Он посмотрел на стену, где, растянувшись, спал Друсс, поднялся туда и вылечил его тоже.
— Думаю, они навалятся на нас всем скопом. Выжидать им больше нельзя. У них нет саперов, чтобы вести подкоп под стену, и нет тарана, чтобы разбить ворота. Мне сдается, они бросят в бой всех — и улан,…
— Итак, навозные обезьяны, вы только что выслушали официальное напутствие Бодакасской Академии. Меня зовут Гарган, владетель Ларнесса, и почти все свои шрамы я вынес из сражений с вашим подлым родом.…
— Трудно сказать, но приходило оно не с добром. Меня зовут Шаошад.
— Спасибо, Зусаи, — сказал Талисман. — Скажи, ты когда-нибудь бывала в пустыне?
— Он распространял клевету, и у нас были причины полагать, что он входит в тайное общество, замышляющее убийство Бога-Короля.
— Не сомневаюсь, они это сделают. Что ж, отдать мне приказ об аресте вашей семьи? Не уверен, что вашей супруге понравится здешний воздух.
Горкай со своими отвоевал стену, оттеснив готиров назад. Из раны Талисмана хлестала кровь, и он понял, что у него пробито легкое. Двое воинов подхватили его под руки и помогли встать.
— Пожалуй, что нет. Какого же рода силой обладали Глаза?
— Что это? — воскликнул вдруг Зибен, указывая на холмы. — О небо, это они!
Ниоба, став на колени, подала Нуангу глиняную чашку с лиррдом.
— Никакой. Как ты сказал, так и будет. Как тебя зовут?
— Все хорошо, Зусаи. Ты снова здесь, с нами!
— Что ты делаешь? — ахнул Талисман. Зусаи одарила его ослепительной улыбкой.
— Да, — пробормотал Друсс, садясь. — Они встретились.
— Ночью я уйду, — послышался голос шамана. — Подготовь женщину.
— Я могу завести тебя туда, откуда нет возврата, Горкай.
— Надирский шаман сказал мне, что я найду там одну вещь, которая поможет моему умирающему другу.
За ней был темный ход. Когда Ошикай ступил туда, на него из мрака бросился черный лев с огненными глазами. Колмисай врезался зверю в грудь, и тот с ужасающим воем рухнул слева от Ошикая. Воин рассек …
— Я потеряла его. Почему мой дух прикован в этом темном месте? — Слеза скатилась у нее по щеке. Талисман обнял ее и поцеловал в лоб.
— Извини, — развел руками Зибен, — Сорвалось.
— Думаю, мы еще встретимся с тобой, Круглые Глаза. — Надир вернулся к своим товарищам, вскочил в седло, и они уехали на восток.
— Ты стал искать ее тело — потому-то тебя и схватили так близко от места, где ее погребли. Одно мне непонятно: почему ты не воспользовался камнями?
— Ты, помнится, говорил, что они нужны Друссу?
Гарен-Цзен смотрел на скрюченное предсмертной судорогой тело бальзамировщика. Тот умер, захлебнувшись собственным криком, с широко раскрытыми глазами. Кровь уже перестала течь из многочисленных ран, …
— Ни один надир не может осквернить священную усыпальницу Ошикая. Только чужой на это способен.
Приблизив его к свету, Зибен увидел, что сам медальон сделан из потускневшего серебра и украшен выпуклым рисунком, который поэт не мог разглядеть. Сунув вещицу в карман, он вышел из пещеры и велел Др…
— Сегодня великий день, — объявил он. — То, что было утрачено, вернулось к нам. Этим днем начинается время Собирателя. Глаза Альказарра нашлись!
— Твои силы истощились, друг, — сказал Ошикай. — Отдохни. Я попробую пройти мимо медведя.
— Тогда я не понимаю, — с заметным облегчением проговорил Талисман, — в чем же здесь жертва с моей стороны?
— Я понял, — отозвался голос Ошикая. — Ступай вперед, Друсс, я за тобой.
— Здесь только один изменник — и это ты, чиадзийский пес. Когда-нибудь тебя, визжащего, приволокут в этот самый застенок.
— Используй его для очистки ран и инструментов. Он тоже не дает заразе проникнуть внутрь.
— То есть как зачем? — удивился Горкай. — А как же иначе? Я теперь принадлежу к Волчьей Голове, и ты мой вождь.
— Чепуха. Он был просто глупый юнец, отпускавший сомнительные шутки.
— Возможно, но маловероятно. Они не везут с собой припасов и не стараются скрыть следы. Будем избегать их, насколько это в наших силах.
— Ба, легенды! Я сыт ими по горло. Будь у меня хоть половина того мужества, каким обладает простой крестьянин, я жил бы дома с женой и возделывал бы свою землю.
Зибен хотел развернуть пергамент, но тот распался под его пальцами.
Надирам велели спешиться и провели их в шестиэтажное здание, где они поднялись по нескончаемой винтовой лестнице на пятый этаж. По тесному, давящему коридору они пришли в большую комнату. Там за стол…
— Надежда здесь не живет, дружище. Это больница для умирающих. Все люди, которые лежат здесь, ждут смерти — кто от рака, кто от чахотки, кто от вовсе не известных болезней. Чьи-то жены, мужья, дети. …
Лин-цзе со своими бросился им наперерез. Горкай переложил саблю в левую руку и вытер вспотевшую правую о штаны. Острый Рог держался из последних сил, и Горкай готовился оказать им помощь.
— Все вы герои и честные люди, — улыбнулся Друсс. — Ведите счет сами. Нынче, когда враг уползет обратно в лагерь, мы соберемся и посмотрим, кто победил. А теперь по местам. Срок близок.
— Мы сделали все, что в наших силах. Воины не могут быть готовыми более, чем теперь.
— При следующей атаке рядом с тобой будет биться Острый Рог. Это Барцай, их вождь. — Друсс кивнул и пожал руку коренастому надиру.
— Стареешь, Друсс. Он ведь надир? Тогда ему нужна немалая смелость, чтобы вот так разгуливать по Гульготиру.
— Нет, но они ушли в царство мертвых. И вряд ли вернутся назад.
— Сними, — улыбнулась она. — Ты устал и неспокоен, твои мышцы стянуты. Я помассирую тебе плечи и шею, а потом ты поспишь. Сделай это для меня, Талисман.
— Верно. Только мое искусство пресекает все хлопоты, а твое их создает.
— Я на него поставил, — проворчал трактирщик. — Вот что, парень: давай-ка я сведу тебя в пивной погреб. Там есть потайная дверца, и ты уйдешь спокойно.
— Он был повязан бельм платком. Ага... и зубы у чего гнилые. Желтые с черным — мерзость, да и только.
— Нет, не ищут. Мой хозяин, Талисман, ушел с твоим другом в Гирагаст.
Шаман закрыл глаза и протянул руку, чтобы коснуться Друсса и прочесть его мысли. Но железные пальцы сомкнулись вокруг его запястья, и Носта мигом открыл глаза. Друсс смотрел прямо на него.
— Ты прав. Я чувствую презрение земли, я одинок. Но так было не всегда. Когда-то я по глупости и гордости совершил ошибку. Все последние двадцать лет я расплачиваюсь за нее, и конца этому не видно.
— Я не позволю оскорблять себя в собственной юрте, — прорычал Барцай, злобно глядя на высокого Лин-цзе.
— Его пригласил я, парень. Есть возражения?
— Сомневаюсь. Они полагают, что возьмут святилище за один день, а в нем находятся три глубоких колодца.
Они ехали по знойной степи еще час, а потом пересели на надирских коней. Ребенок проснулся и стал плакать. Друсс покачал его немного, потом за это взялся Зибен.
Премиан посмотрел в суровое лицо генерала и увидел там торжество.
— Ну а если боги в самом деле требовали этой жертвы и в самом деле помогли выиграть сражение?
— Разве ты не любишь Ошикая? — внезапно спросил он.
— Двенадцать, мой господин. — Брен нарезал хлеб и намазал три ломтя маслом.
«То же будет и со мной, когда я закончу работу».
— Погоди до встречи с готирским бойцом, Друсс. В схватке это не человек — говорят, он бьет как молния. Против тебя ставят девять к одному.
— Твоя вера трогает меня, Зусаи, но, к сожалению, добро не всегда побеждает. Мне пора — дела ждут.
Молодой человек покраснел и развернул коня. Премиан не хотел брать Микаля в эту вылазку. Парень слишком молод и горяч. Хуже того, он презирает надиров — даже после пожара в лагере. Но Гарган распоряд…
— Раненые у них точно есть. В месте, где они прятали своих коней, около десяти голов, на земле видна кровь.
— Что это за вторжение? — спросил он сурово.
— Мы должны задержать их, — сказал он, усаживаясь за стол.
— Теперь, Премиан, ступайте и пишите вашему отцу. Отвяжите эту падаль.
— Ты хорошо послужил мне, Шаошад. Я уже больше не царь, но если есть какая-то справедливость в этом злом мире, ты будешь вознагражден. Мне жаль, что мой тогдашний отказ привел к твоей смерти.
— Тебе заплатят в любом случае. Занимай позицию. — Джарид собрал в кружок остальных и заговорил тихо, почти шепотом: — Дренай — опасный боец и очень сильный. Как только кто-то из вас пырнет его выше …
— Они надиры и защищают кости величайшего надирского воина всех времен. Они будут сражаться на совесть. А ты?
Воины столпились вокруг Друсса, предлагая нарядные пояса, кривые кинжалы и пуговицы из резного рога. Друсс принял все заклады.
— Этот парень — исключение. Но выпускные ему сдать не дадут: найдут какой-нибудь способ придраться.
Не прошло и нескольких минут, как они, обогнув поворот, увидели горящие повозки. Упряжь была перерезана, и несколько возниц лежали со стрелами в груди. Премиан осадил измученного коня и обозрел всю к…
— Он был спрятан у Ошикая на груди, под рубашкой. Возможно, они его не заметили. А потом рубашка истлела, и я его нашел.
— А никакого ответа и нет — можно только гадать. Я бы и медной полушки не поставил на то, что они продержатся больше суток.
— Как же, как же. Впору прыгать на радостях от такой удачи!
— Ничего. Водоемы священны, и ни один надир не станет затевать бой около них. Они просто напоят своих коней и поедут дальше.
Талисман с Носта-ханом поднялись к нему. Всадники пустили коней вскачь и помчались по равнине, высоко держа копья, на каждом из которых торчала голова.
— Ты наблюдателен — это хорошо, — сказал Чорин-Цу. — Но не странно ли, что ты попал ножом в нужный знак, хотя на мишени начертано еще двенадцать?
— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе зло, воин. Я Носта-хан, шаман племени Волчьей Головы. Ты помог моему молодому другу Талисману, ты сражался рядом с ним.
— Ты и мигнуть не успеешь, как я вернусь.
— О да, они существуют. Глаза Альказарра были сделаны несколько столетий назад. Это аметисты, каждый с яйцо величиной, и оба они напитаны непомерной силой этой дикой земли.
— Наши дети умирают в младенчестве. Наших мужчин травят, как зверей. Наши селения жгут, людей убивают. И мы еще должны прощать?
— То же самое, но со свежими силами. Пока не стемнеет. Мне сдается, сегодня они предпримут по меньшей мере еще две атаки.
«Придется! Никто другой не должен знать... — пальцы Гарен-Цзена помедлили, — о совершенной здесь глупости».
— Что?! — взвился шаман. — Зачем же ты тогда пустился в это безумное путешествие?
— Я даю тебе мое слово, Носта-хан. Довольно с тебя?
— Да, ты храбрый воин, но недостаточно искусный.
— Трудно сказать. Многое зависит от мастерства человека, который ими владеет. Они исцеляют любые раны и способны разрушить любые чары. Говорят также, что они имеют власть возрождать и создавать подоб…
— Пойду-ка я лучше в лазарет, старый конь, — сказал он Друссу.
— Ты этого знать не можешь, старый конь. Ты не врач.
Служанка принесла вторую кружку — девица была цветущая, полногрудая и широкобедрая.
— Да-да, — нетерпеливо бросил Премиан. — Но хоть что-то ты помнишь об их предводителе?
— В таком случае простите меня за то, что я не стану желать вам удачи, — улыбнулся Клай и сел.
— Через пень-колоду, — устало сказал Друсс.
— А, колдунью Шуль-сен. Говорят, ее сожгли заживо, развеяли ее прах на четыре ветра, а душу уничтожили чарами.
Окаи не ответил, глядя туда, откуда упал Зен-ши. В тех комнатах на верхнем этаже жили старшие кадеты из знатных семей, а ближнее окно принадлежало Арго. Лин-цзе проследил за взглядом Окаи. Белокурый …
— Больно. Швы тянут. Но я все равно пойду к своим Летучим Коням.
— Чего же ты хочешь, старик? Чтобы надиры собрались в огромное войско и стали травить гайинов, как зверей, жечь их города и деревни, убивать их женщин и детей?
Но Боги Камня и Воды не дали ему ни времени, ни людей.
— Ничего, — ответил он резче, чем намеревался, ушел вверх по тропе и сел там на камень. Улыбка Зусаи не шла у него из ума, и все тело ныло от желания. Его точно околдовали. Он оглянулся на девушку, т…
Талисман, постояв немного, поднялся в комнату Зусаи. Она, ожидая его, расчесала свои блестящие черные волосы и умастила их ароматическим маслом. Когда он вошел, она бросилась к нему, обвила руками ег…
— Сядь, паренек, — сказал Друсс. — Они все равно не уйдут, сколько бы ты ни дергался.
— Проиграешь ты свое серебро, воин, — шепнул ему Нуанг.
— Для меня это не пустяк. Мы, надиры, привыкли платить долги.
— Мои сны касаются только меня, старик, и советую тебе запомнить мои слова, если ты желаешь дописать свой труд.
Остальные шестеро, сидевшие в кругу, тоже поднялись. Квинг-чин был выше их всех.
Сзади послышался шорох: Дьюнг лез к ним по склону.
— Нет, посол, я не стану помогать вам. Вы не правы — пусть даже вами руководят благие побуждения. — Поэт дошел до двери и остановился. — Быть может, вы слишком долго питаетесь этими коврижками и вошл…
— Я Барцаи из Острого Рога. — Он присел на корточки и протянул правую руку ладонью вверх. — Квинг-чин из Летучих Коней высокого мнения о тебе, и мы пришли просить тебя об услуге.
Зибену показалось, что его ударили в живот, но он заставил себя улыбнуться.
Горожанин взмахнул ножом, целя надиру в шею. Но Талисман отклонился вправо и левой рукой перехватил запястье врага. Правой рукой он сгреб готира за плечо, сделал мощный рывок — рука с ножом сломалась…
— Нет, а вот обнять тебя хочу. Придвинься поближе.
— Да, мальчик. Здесь мы бессильны. Эдуз — самый лучший врач в Гульготире, самый знающий.
— Тогда вы ничем не будете отличаться от гайинов, которых ты так ненавидишь. Разве не так?
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Друсс.
— Ведите его к лекарю! — приказал Горкай. Талисмана дотащили до лазарета. Он услышал крик Зусаи, увидел над собой лицо Зибена... и лишился сознания.
— Глупец! — прошипел Носта-хан. — Надо было позвать меня.
— Зачем? — В этом вопросе не было дерзости, только любопытство.
— Устав написан для человеческих существ, Премиан, а не для надирского отродья, — заявил Гарган. — Сами видите, он ничуть не страдает — он ни разу не вскрикнул. Где нет разума, там нет и чувств. Еще …
— Прошу прощения, сударь, — обратился к нему Талисман, и эти слова жгли язык надира словно кислота, — не укажете ли, как пройти на улицу Ткачей?
Тут была какая-то тайна, а Нуанг тайн не любил. Он снова оглядел свой маленький клан — слишком маленький теперь, чтобы стать полноправной частью племени. А ведь придется вести их обратно на север. Ну…
— Убери руки! — Мальчишка замахнулся, но Друсс притянул его к себе.
Внизу во дворе Горкай с двадцатью людьми, мокрый от пота, следил, как бьются Талисман и Летучие Кони.
— Мы добрались до самых врат Гирагаста. Там нас встретил человек. Ошикай знал его — маленький шаман с раздвоенной бородкой. Он велел поблагодарить тебя, — сказал Талисман Зибену, — и сказал, что не з…
— Мы останемся здесь на ночь. Там, около южного берега, есть полка, где глубина не больше четырех футов. Можешь выкупаться там. И не смущайся — я пройду назад по тропе, поищу топливо для костра.
— Я... я ничего не знаю о ней, повелитель, кроме легенд и преданий. Одни говорят, что она умерла вскоре после тебя, другие — что уплыла за океан, в страну, где никогда не заходит солнце.
— Маурин, мой господин. Он здесь со вчерашнего дня.
Ошикай со смехом пересел поближе к Друссу.
Понадобилось больше трех часов, чтобы спуститься на дно трещины, и к тому времени почти уже стемнело.
— Мне девятнадцать, и я пойду с Ошикаем в Пустоту, к вратам Гирагаста.
— Друсс еще крепок, — сказал Зибен, указывая на яркое сияние вокруг воина. — Я знаю его давно и могу поспорить, что он вернется. Ты уж мне поверь.
— Ну уж нет, поэт. Я не хочу, чтобы ты сочинил об этом песню.
Тут на мосту явились две фигуры, от которых исходил ослепительный свет. Друсс прищурился и заслонил рукой глаза. В пришельцах не было угрозы, и Ошикай поднялся им навстречу.
Один из Небесных Всадников послал своего коня вперед и спешился рядом с Квинг-чином.
— Как же, есть отличное средство. — Она обхватила Зибена левой рукой за шею, пригнула его голову вниз и поцеловала. Сладостное тепло ее языка вызвало в нем возбуждение. — Посмотри теперь на свои руки…
— Это хорошо. Скажи, почему ты произнес имя Ошикая как «Ошка»? Это что, уменьшительное?
— Я все спрашиваю себя — есть ли конец злобе готиров? Какая им польза уничтожать то, что нам дорого? Ты прав, я останусь здесь. Женщин и детей отошлю прочь, но воины останутся со мной. Что до удачи, …
— Если они в двух днях пути отсюда, то должны еще раз остановиться на ночлег. Возьми десяток людей и последи за ними. Когда они разобьют лагерь, постарайся распугать побольше их лошадей.
— Ты устал больше, чем он, — сказала Зусаи. — Это ты нуждаешься в отдыхе.
— Отправь послание нашим людям в Дренане. Пусть расправятся с предателями.
Талисман прижал ее к себе, вдыхая аромат ее волос и кожи, гладя ее лицо и шею. Он не находил слов, и великая печаль овладела им. Он думал, что его мечты о единстве надиров важнее самой жизни. Теперь …
— Такой уж у него дар. Смерть везде ходит бок о бок с ним.
— Сколько вас тут? Говори, и будешь жить — я отпущу тебя к своим.
— Люблю я тебя, Друсс. Всегда любил. Но у тебя прямо-таки дар меня злить.
— Арест? Но в чем его обвиняли? — спросил Премиан.
— Спусти меня на выступ, — сказал он, собрав все свое мужество: идти на попятный было поздно. — Только веревку потом не отпускай. Эта скала крошится, как соль, и карниз может меня не выдержать. — Обв…
Вслед за мужчинами в дверь вошла женщина — очень соблазнительная надирка.
— Ладно, согласен. Но их обоих нужно перековать и доставить ко мне через три часа. — Зибен вручил торговцу две серебряные монеты. — Окончательный расчет при получении товара.
Кзун увел быстрого коня и помчался по свежему, чистому горному воздуху.
«Каким же ядом сумели они отравить мой надирский дух? — думал он. — Книгами, рукописями, картинами? Уроками морали или бесконечными философскими спорами? Как знать...»
— Но сначала в Гульготир. Я должен повидать Клан. Отдохнем пару часов — и в дорогу.
— Мы в ней не нуждаемся. Судя по словам Нуанга, отсюда до святилища не больше десяти миль.
Талисман сидел чуть поодаль от костра, когда трое всадников въехали в лагерь, разбитый им ярдах в двухстах от пруда Каллы. Это был очередной скальный водоем, питаемый подземными родниками. Вокруг рос…
— Нет, — сказал Ошикай, — со зверем мы сразимся вместе.
— Не стану с тобой спорить. Ему и правда не повезло. Но горожане снесли его статую, а друзья — те самые, кого он поддерживал, опекал и защищал, — ограбили его и бросили. Вот что я никак не могу перев…
Талисман отступил на шаг, размахнулся и обрушил молот на волчью голову. В этот миг камни вспыхнули ослепительным пурпурным огнем, который охватил Талисмана и залил всю пещеру. Между сталактитами свер…
— Я знавал и лучшие дни. — Клай выдавил из себя улыбку. Лицо под загаром сделалось серым, глаза, обведенные темными кругами, ввалились.
— Да. Это дар любви, очень дорогой. К свадьбе должны были сделать два таких. Этот мужчина — ее муж, и на ее лон-циа его изображение обращено внутрь, к сердцу. А он свой носил наоборот, ее головой к с…
Друсс пересек Парк Великанов и сквозь Мраморную Арку свернул налево, к Лебединой Долине, где стоял дом Клая. Здесь жили богатые люди, дороги были обсажены деревьями, дома красивы, в усадьбах сверкали…
— Тому, кто убьет тебя, назначена награда. Сотня лошадей из моего табуна.
— Мне кажется, я умру здесь. А я не хочу умирать. Моя Кара беременна — хочу видеть, как сын вырастет большим. Хочу... — Пеллин осекся: комок в горле не давал говорить.
— Ты говорил, что у тебя нет побратимов. Теперь есть. Мы останемся с тобой, Кзун из Одиноких Волков, и пойдем с тобой по темной дороге!
— Я редко противоречу политикам. Даже самые плохонькие из вас способны убедить меня в том, что конский навоз имеет вкус медовой коврижки, а лучшие запросто внушат, что я один на целом свете не понима…
— Ступайте к своим воинам и скажите, чтобы они собрались здесь через час. Я буду говорить с ними. — С этими словами он прошел через двор и поднялся на восточную стену.
— Я видывал крепости и получше, — сказал он Зибену.
— Вы очень любезны, Талисман. Может быть, в другой раз.
— Ты еще не готова, Шуль-сен, — сказал женщине один из светящихся вестников. — Слишком много в тебе темного. Всем хорошим, что в тебе есть, ты обязана своему союзу с этим человеком — единственные сво…
— Жизнь — игра случая, — пожал плечами Джарид.
Послышался топот ног, и Талисман сжал кулаки. Если они найдут его, то убьют.
С этими словами Талисман отложил саблю, укрылся одеялом и уснул.
— Вернись-ка ты лучше в лазарет, и пусть наш выдающийся лекарь займется тобой.
— Только придется побыстрее, — сказала она.
— Зачем? Ну, так уж принято, когда двое делят трапезу. Так люди знакомятся и могут потом стать друзьями. — Голос у старика был добрый, и в улыбке не замечалось ехидства.
— С таким учителем, как ты, они должны затвердить его еще до конца дня, — улыбнулся Талисман.
— К несчастью моему, это так. Просто мы, гайины, так выражаемся. Я хотел лишь поблагодарить вас за вашу доброту и за вкусное угощение.
— Спорю, что обгоню не только его, но и тебя.
Он съехал вниз, и четырнадцать воинов раскинулись веером, приготовившись к атаке. Нуанг подозвал Менга.
— Объясни почему, — заморгал Кзун. — Почему я?
— Еще бы! Надо же поглядеть, как вы побьете дреная. Я и его видел — он чуть было не проиграл.
Он прошелся по лагерю и нигде не нашел ни малейшей расхлябанности — вот только отхожая канава выкопана так, что ветер может принести зловоние к палаткам. Гарган взял это на заметку. На шесте у одной …
— Сначала я думал, что вы хотите меня напугать, — но теперь больше так не думаю.
— И как он, по-твоему, поступит тогда? — спросил бегун.
На тропе показалась золотисто-рыжая пума с тремя детенышами. Носта набрал в грудь воздуха и сосредоточился.
— Ох, как же ты мрачен сегодня, дружище. В чем дело?
— Хотел бы я их иметь, старый конь, — тогда я всех бы здесь вылечил. Даже мертвых оживил бы, клянусь небом.
Послышался топот копыт, и оба обернулись на звук. Шесть надирских воинов, ехавших гуськом, приближались к пруду. На них были козьи кожухи и отороченные мехом шлемы, каждый имел при себе лук и два кор…
— Ничего. Пошлите-ка разведчика вон на то северовосточное взгорье.
— Да, это главное. И вот что я скажу тебе, друг: это будет главным и в грядущие годы. Когда Собиратель поведет свои армии, мир содрогнется от звука этого слова: «надир».
— Если удача на нашей стороне, это горит вражеский лагерь, — угрюмо ответил Талисман. — Надолго это их не задержит, но спесь собьет.
Премиан, посмеявшись, вернулся к пруду, холодному, чистому и глубокому. Он зачерпнул воды в ладони и напился, а потом подошел к мертвым надирам. Восемнадцать человек, некоторые — совсем мальчишки. Пр…
— Теперь у тебя их два, — сказал Друсс. — Ну и что?
— Я повидаю его после разговора с сенатором, — сказал Гарен-Цзен.
— Неудивительно, что он тебя послушался. — Талисман поглядел в холодные голубые глаза Друсса. — Но у нас все не так — сам увидишь. У надиров долгая память. Ты — Побратим Смерти, и легенда о тебе буде…
Воин перевернулся на спину. Усталость давила его, и он жаждал забыться блаженным сном.
— Вы пойдете с нами, — сказал гвардеец, выступив вперед.
Келлсу не надо было повторять дважды. Не успел Кармол выйти, мальчишка сгреб пару спелых. апельсинов и горсть бананов. И принялся уплетать все это, запивая фруктовым соком, который обнаружил в каменн…
— Сядь, мальчик, — сказал он. Премиан повиновался. — Я хочу задать тебе вопрос и честью обязываю тебя ответить на него правдиво.
— Ты говорил с Шаошадом? — спросил Носта-хан.
— Как и я к другой женщине, Зусаи. Давай посидим немного. Хочу подержать тебя за руку. — Он подвел ее к топчану. Она поцеловала ему руку, смочив ее своими теплыми слезами. — Когда дела наши станут пл…
— Надеюсь, ты оставил мне немного вина, старый конь, — сказал вошедший, обращаясь к Друссу. — Я сух, как подмышка ящерицы.
— Ты ангел Истока? — спросила женщина на стуле.
— Мы убили или ранили семьдесят человек, а у нас девять убитых и пятнадцать раненых, — тихо сказал он. — Как по-твоему, что будет дальше?
— Это верно. Проклятие легло на нас, когда пропали Глаза Альказарра. Когда они будут возвращены Каменному Волку, займется новый день.